Книга Книжный магазинчик на острове, страница 114 – Джули Питерс

Хотела ли она это выяснить – даже рискуя узнать, что верно второе?

Расставание с Харальдом не оставило пустоты, пустота была и раньше. Может, еще до Бостона. Теперь пришло время ее заполнить. Решиться начать заново. Здесь, в Гамбурге. Или где-нибудь еще.

Она ответила на комментарий Бенгта личным сообщением: «Когда и где можем увидеться?»

Потом снова погрузилась в книгу. Чудесный роман Сью Монк Кидд «Обретение крыльев» – о двух девушках из Чарлстона начала XIX века, пытавшихся вырваться из оков своего времени: одна рабыня, другая – из хорошей семьи. Ничего общего с ситуацией Фрике. Она прихватила эту книгу в последний свой поход в книжный просто потому, что зацепила аннотация. В конце концов, можно ведь читать и без того, чтобы книга переворачивала тебя с ног на голову.

Обед она пропустила, а когда отец позвал ее вниз выпить кофе, нехотя спустилась. Но в итоге посидели неплохо, поболтали о том о сем – и ни слова о будущем Фрике. Она была этому рада: свое будущее она и сама пока не могла толком осмыслить.

Вернувшись в мансарду, она увидела, что телефон на покрывале рядом с книгой мигает. За это время пришло полдюжины сообщений.

Одно от Сони. «Придется снова его выставить. У него до сих пор та женщина на материке».

Еще одно от Эммы – короткое видео: близнецы лежат на игровом коврике, бешено сучат ножками и пытаются ухватить друг друга за ручки. Очень мило.

И еще четыре сообщения от Бенгта.

Через несколько минут после ее сообщения он написал: «Могу приехать к тебе в Гамбург. В любое время».

Потом, примерно через полчаса: «Или лучше на Шпикероге?»

И двадцать минут назад – два последних сообщения: «Шпикерог. Послезавтра буду там. Приедешь?»

«Скучаю по тебе. Но пойму, если не приедешь».

Бам. Вот оно. Он по ней скучал.

Тете Метте снова полегчало.

С тех пор как прах Оле развеяли над морем, прошла неделя. За это время Бенгт успел многое устроить, чтобы тетя Метте и дальше жила хорошо. Ясные дни у нее еще случались, и пока их было больше. Но оба понимали, что так будет не всегда.

Он неохотно оставлял ее одну, но очень хотел быть рядом с Фрике, когда она развеивала прах Оле. Вернувшись вечером, он застал старушку в добром расположении духа за ужином: она чистила первые в этом году мандарины. Рассказала, что к ней заходил Хайнц.

Бенгт сел рядом. И вместо того чтобы напомнить ей, что Хайнц умер много лет назад, просто взял ее руки, пахнущие мандариновой кожурой, и сказал, что скоро не сможет больше о ней заботиться.

— Я нашел тебе место в доме престарелых, – произнес он спокойно.

Она посмотрела на него – взгляд совершенно ясный. И кивнула:

— Давно пора, мой мальчик. Не могу же я всю зиму за тобой приглядывать. Пора тебе встать на крыло.

Он улыбнулся. Значит, кое-что все-таки до нее доходило, когда он рассказывал о своей работе с пестроносыми крачками. Она еще не совсем ушла. Однако он знал: тетя Метте будет уходить все дальше, пока однажды не перестанет его узнавать.

— Но учти: я не пойду ни в какой дом престарелых, пока ты не познакомишь меня со своей возлюбленной.

— У меня сейчас нет возлюбленной, – сказал Бенгт и прикусил язык, чтобы не ухмыльнуться: слово звучало так старомодно.

— Тогда я тебе найду, – ответила тетя Метте.

Судя по всему, она намеревалась заняться этим прямо в доме престарелых: когда Бенгт пришел навестить ее в первый раз, она представила ему Хайди. Той было под семьдесят, она сидела в инвалидном кресле, но держалась бодро и соображала отлично. За кофе с яблочным пирогом в столовой они с Бенгтом договорились, что Хайди присмотрит за тетей Метте.