Книга Сломленные, страница 5 – Мира Вайс

◊◊◊

Дождь начался, когда Вилла выходила из «Дорчестера». Мелкий, противный, лондонский. Она раскрыла зонтик, который тут же сломался под порывом ветра. Выругалась сквозь зубы, сунула бесполезный остов в урну и накинула капюшон плаща. В одной руке, тяжелый портфель, в другой, телефон, на который сыпались сообщения от поставщиков. Она не смотрела вперед. Она вообще редко смотрела вперед, когда шла по улице, привыкла, что мир подстраивается под нее.

Рой вышел из отеля через главный вход. Поправил воротник тренча и задержался под козырьком, оценивая дождь. Хейл должен был подъехать с минуты на минуту.

Вилла свернула за угол, пытаясь укрыться от ветра, и одновременно нашаривала в сумке пачку сигарет. Голова опущена, глаза в телефоне. Она не видела его. Он не видел ее.

Столкновение было неизбежным.

Удар вышел глухим. Портфель вылетел из ее рук, раскрылся в воздухе, и содержимое, листы плотной бумаги, эскизы, монеты, старая карта лондонских катакомб — веером рассыпалось по мокрому асфальту. Вилла пошатнулась, схватилась за чье-то плечо. За чей-то бицепс. Твердый, как камень, обтянутый дорогим кашемиром.

Рой среагировал мгновенно. Удар. Контакт. Женщина. Угрозы нет. Он не отшатнулся — просто замер, позволяя ей восстановить равновесие, и посмотрел вниз.

Она была ниже его на голову. Темные волосы, выбившиеся из-под берета, мокрые от дождя. Бледная кожа, острые скулы. И глаза — болотная зелень с золотыми крапинками, которые в свете уличного фонаря вспыхнули яростью и досадой. Она подняла голову, и их взгляды встретились.

— Прошу прощения, — сказала она, опускаясь на корточки. Голос низкий, с хрипотцой. — Моя вина. Смотрела в телефон. С вами все в порядке? Ничего не сломала?

Последняя фраза была с легкой иронией. Она понимала, что врезалась в скалу, а не в хрустальную вазу.

Рой опустился рядом. Поднял один из листов — эскиз лабиринта, нарисованный тушью. Дождь уже размывал края. Он аккуратно стряхнул капли, прежде чем протянуть ей.

— В порядке. Вам помочь?

Вилла замерла, глядя на его руки. Длинные пальцы, проступающие вены. Она подняла глаза на его лицо — борода с проседью, темно-русые волосы зачесаны назад, квадратные очки в коричневой оправе. Необычное лицо. Запоминающееся.

— Будьте добры. Этот лист... если он испорчен, я кого-нибудь убью сегодня вечером.

Уголок его рта дрогнул — тень улыбки.

— Судя по рисунку, у вас есть план, как избавиться от тела. Лабиринт. Символизм понятен.

Она замерла. Он знает. Не просто узнал фигуру — понял смысл.

— Вы знаете, что это не просто круги?

Он встал, протянул ей руку. Хватка крепкая, вежливая.

— Я знаю, что в центре лабиринта Минотавр. И обычно туда лучше не соваться без нити Ариадны.

Подъехал черный Ягуар. Рой отпустил ее локоть — ровно в тот момент, когда она восстановила равновесие.

— Доброго вечера.

Он сел в машину. Ягуар отъехал и растворился в дожде.

Вилла осталась стоять, прижимая к груди мокрый эскиз лабиринта. Странный мужчина. Странная встреча. Она посмотрела на лист — на одном краю остался след от его пальцев. Хмыкнула, сунула бумаги в портфель и пошла ловить такси. Дома ждали Царица, чай и новая концепция для лорда Эшфорда. Некогда думать о незнакомцах с очками в коричневой оправе.

В машине Рой смотрел в окно. Правая ладонь еще чувствовала тепло ее локтя. Он потер пальцы друг о друга, словно стирая это ощущение, и переключился на мысли о предстоящей встрече в Бирмингеме. Странная женщина. Но Лондон полон странных людей. Он ее больше не увидит.