Книга Отпустить 10-го, страница 60 – Хлоя Уолш

Он отлично справлялся для человека, чей мир рухнул два месяца назад. Никто не хотел довести его до срыва. Если ему позарез необходима Клэр, ради бога.

Мои размышления прервал голос Фили:

— Пап, ты же знаешь, я не ем мяса. Я вегетарианец.

Я покосился на его тарелку — при виде сочного стейка желудок одобрительно заурчал.

— Ну и дурак, — фыркнул Фили-старший, кладя мне на тарелку щедрый кусок. — Угощайся, Хьюи. Специально для тебя — отменная ирландская говядина.

Угоститься хотелось.

До безумия.

Но я не собирался помогать Пэдди Фили изводить сына. Особенно в его день рождения.

— Я тоже вегетарианец, — соврал я, совершенно раздавленный необходимостью отказаться от восхитительного стейка.

Фили покосился на меня с благодарной улыбкой.

— Господи Исусе, — укоризненно покачал головой Фили-старший. — Нынешняя молодежь совсем с башкой не дружит.

— Пэдди, угомонись. — Мэри наполнила большое блюдо в центре стола дымящимся картофелем. — У мальчика праздник. Пусть ест что хочет.

— Да посмотри на него! — Пэдди ткнул вилкой в сторону сына. — Не парень, а привидение.

— Он просто бледный.

— И тощий.

— Правильно, ребенок растет.

— Нет, у ребенка недостаток железа. А откуда берется железо, Мэри? Правильно, из мяса, — не унимался Пэдди. — Где это слыхано, чтобы у фермера-животновода был сын-вегетарианец!

— Ты отстал от жизни, — парировала Мэри. — Сейчас многие не едят мяса.

— А все его сестрицы! Заморочили парню голову, — возмущался Пэдди, ничуть меня не смущаясь. — Вырастили из него тюфяка. Ему надо заниматься хозяйством, а не бренчать на музыкальных инструментах!

— Он гений! — выпалил я, возмущенный бесконечными нападками Фили-старшего.

Пэдди не запугивал домашних, не поднимал на них руку, просто этот упрямый говнюк застрял в прошлом. Родители у Патрика были пожилые. Седые, морщинистые, они больше смахивали на его бабушку с дедом.

— Ваш сын поет лучше всех в школе.

Я не кривил душой. Фили с легкостью брал высокие ноты в «Королеве мая»^[8] — не то что наш остальной школьный хор. Ни одно святое причастие не обходилось без его голоса. А когда он пел «Oíche Chiúin»^[9], просто дух захватывало. Мой друг ладил с любыми инструментами, будь то боуран, гитара, клавиши или скрипка. Мы и в подметки ему не годились, поэтому я искренне недоумевал, зачем учителя заставляют нас, бездарей, подпевать — это только мешало таланту Патрика раскрыться по полной.

В прошлом году Гибс закатил истерику из-за любимчиков, в результате ему доверили бренчать треугольником и выводить «Кумбайя, Господь, кумбайя» — но это максимум, на который могли претендовать конкуренты Фили.

— Землю песенками не вспашешь, — фыркнул Пэдди и снова переключился на сына, годившегося ему во внуки. — Заруби себе на носу, сынок: сколько ни пыжься, а твоя судьба вот. — Он кивнул на зеленые пастбища, расстилавшиеся за окном. — Вот твое будущее.

Позаимствовав резиновые сапоги и вооружившись электрошокером, я брел вместе с Фили по двору и благоразумно помалкивал, хотя мне было дико обидно за друга.

— Ну как ты? — выдержав положенное время, спросил я.

— Все зашибись, — с присущей ему невозмутимостью отозвался Фили, выгоняя подоенных коров обратно на пастбище. — Просто отец меня не понимает.

— Если хочешь мое мнение, ты талантище. И не должен бросать музыку.