Книга Когда не все дома, страница 62 – Мария Болдина

— Верность, — пробурчала женщина, чья русая коса рассыпалась по его плечу.

— Можешь на меня рассчитывать, с гарантией, — тут же откликнулся он.

Виктория запрокинула голову и попыталась рассмотреть его лицо: в неверном свете, пробивавшемся из коридора сквозь щель под дверью, блеснули глаза цвета девичья погибель. Она провела указательным пальцем по бровям в разлёт.

— У тебя репутация, — призналась она в том, что тоже собирала о нём информацию.

— Какая?

Алекс, по мнению Вики, напрашивался на сомнительный комплимент. Она не стала произносить слово бабник. Тяжело и обречённо, явно сетуя на судьбу, выдохнула:

— Дамского угодника.

Он знал об этой стороне своего реноме: допрашивать свидетельниц и подозреваемых женского пола часто выпадало именно ему — обаяние в кобуру не спрячешь. Опровергать выводы общественности и доказывать, что дамский угодник это не про него, что он как есть неугодник, Алексей не счёл нужным. Вместо уверений в моральной стойкости он предложил:

— Переезжайте ко мне.

Всё у него было просто, правильно и давно решено. Виктория же запуталась в чувствах обиды, вины, прежних негласных обязательствах и зарождающейся любви. Эту квартиру они снимали с Вадимом, аренда была оплачена до марта — мигренью в висок кольнула совесть.

Алекс перехватил её ладонь, вдруг сжавшуюся в кулак, поднёс к губам, дунул, и, словно по волшебству, судорожно стиснутые пальцы разжались. Он поцеловал раскрывшуюся ладонь, запечатав линии жизни и судьбы.

Как-то очень стремительно в один день Вика с Кристиной освободили съёмную квартиру и переехали к Алексею в каменный дом, который по общей атмосфере напоминал добротный крестьянский пятистенок. Две комнаты располагались одна за другой; можно было бы сказать анфиладой, но из-за невысоких потолков и небольших, но многочисленных окон Ольга, вместе с мужем помогавшая подруге с переездом, дала планировке другое очень точное определение: трамваем. Дальняя комната была разгорожена лёгкими перегородками на небольшие и, в общем-то, уютные уголочки. Мужчины перетаскивали и двигали, Вика распоряжалась, осваиваясь в роли хозяйки, а Оля тем временем внимательно осмотрела крытый двор и гараж, маленький заснеженный сад, рябину у калитки. Она выпросила у Алексея валенки и по узенькой тропинке пошла к бане в дальнем конце сада. Кристина увязалась за ней, у девочки имелся к маминой подруге важный вопрос. Ступая след в след за Ольгой, она трепещущим от вежливости голосом позвала:

— Ольга Алексеевна…

Оля вздохнула, в очередной раз услышав, как называет её дочь подруги. Что поделаешь, она так и не сумела научить Кристину обращаться ко взрослому человеку запросто, по имени. От дядей-тётей Ольгу коробило, пришлось пойти на компромисс: разрешить обращение по имени и отчеству и каждый раз, слыша напевное ольгаалесеевна, вспоминать, что школьница за свою принимать её отказывается, а значит лет ей уже немало.

— А Ваш Колька сказал, — продолжила между тем девочка, — что вы ушли от дяди Андрея, а потом вернулись. Так ведь тоже бывает?

У Ольги полыхнуло в голове от возмущения. Ох уж эти дети… Задело не то, что сын всерьёз размышлял о взаимоотношениях мужчины и женщины и делился своими выводами с друзьями. Разумные люди понимают — обсуждали, обсуждают, и будут обсуждать, все и всех. Самые родные и любимые будут сверять свои впечатления всенепременно и в первую очередь, потому что их это непосредственно касается. А кто не сплетничает, тот не интересуется жизнью своих ближних.* Однако у Оли было несколько иное представление о ключевых событиях своей биографии: это она указала мужу на дверь, а потом решила дать своей первой любви второй шанс. С сыном предстояло поговорить потом, поправить в его голове приход и расход, но как обсуждать такие тонкости с чужой семилетней девочкой, у которой появился отчим? Положение спасла изысканная голубоглазая дама в светлой шубейке, сидевшая на приступке около баньки. Кристина, вдруг обнаружив, что среди присутствующих есть кошка, забыла о животрепещущих вопросах и бросилась к усатой с объятьями.