Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 39 – Марина Безрукова

Не просто присела, чтобы собрать рассыпавшиеся листы, а чуть расставила длиннющие ноги и гибко коснулась пола руками. Юбка-карандаш обтянула точеные бедра.

Не зря же она занималась восемь лет художественной гимнастикой. А еще через полгода Настюша забеременела, но перед этим успела прорасти в его сердце, как диковинный нежный цветок.

Глава 21

Полина

Ночью мне снились кошмары. Наверное, потому что я так и не отошла от шока после встречи с Олегом. Бывший муж всегда действовал на меня, как удав на кролика. И сколько бы я ни хорохорилась, но мы в разных весовых категориях.

Однако недолгого общения хватило на то, чтобы всколыхнуть забытые эмоции. Сколько раз я мысленно представляла нашу встречу. Не желала ее, но мечтала, чтобы Олег увидел меня не зареванной, испуганной бабищей, а такой, какой я стала. Что ж, бойтесь своих желаний. Они могут и исполниться.

Я думала, меня захлестнет ненависть. Отчаянная злость и ненависть. Но почувствовала лишь гадливость. Словно вернулась в детство, когда с Диной и дворовыми мальчишками бегали на пустырь жечь костер. В лесополосе пацаны однажды нашли дохлую кошку. Я рискнула раздвинуть кусты и вглядеться в черное нечто, лежащее в сухой траве. Сначала мне показалось, что кошка жива и дышит, но уже через секунду стало ясно – это опарыши. Они копошились и наползали друг на друга.

Помертвев, я зажмурилась и отчаянным усилием воли попыталась стереть из памяти увиденное. Но тщетно. Живот скрутило и меня вырвало прямо на траву.

Мальчишки заржали и помчались дальше, а Дина, сжав мою ледяную ладошку, повела меня домой.

С тех пор, когда я испытывала высшую степень отвращения к чему-то или кому-то, в голове появлялась та ужасная картина. Как правило, всего на мгновение, но и этого хватало, чтобы ощутить приступ тошноты. Это был мой личный индикатор. И если он включался, то никакая сила не могла заставить меня общаться с человеком, вызвавшим эти эмоции.

Так что Олег должен радоваться, что его костюм остался чистым. Но гадливость к нему никуда не делось. Я помнила, и как он обнимал чужой беременный живот, и как незатейливо предложил мне стать няней, а самое главное, как он планировал убить моего ребенка.

Олег хуже той дохлой кошки. Он глист, который вольготно устраивается там, где ему удобно и пожирает своего хозяина изнутри.

Пережитое отразилось и во сне.

Там я бежала по нескончаемым лабиринтам. Они были увешаны моими и как будто не моими картинами. Изображения растягивались в бесконечность, а цветы росли вверх корнями, смешивались с портретами Олега.

Я бежала, задыхаясь, сердце колотилось, словно дикая птица в клетке, сотканной из моих же фантазий. Каждый поворот лабиринта приносил новые кошмары. В одном коридоре стены сжимались, давили на меня своей непроницаемой тенистой массой. В другом – появлялись призрачные фигуры каких-то людей, которые с холодным безразличием наблюдали за моей мучительной погоней. Их лица были неразборчивы, расплывчаты, как мазки незавершенной картины.

Я пыталась кричать, но из горла вырывался только бесшумный хрип. Мои собственные картины превратились в опасных хищников, грозящихся затянуть меня в прошлое. Стоны, образы, разлитые по полу краски, усмешка Олега и его злые глаза… И неожиданно мое отражение в зеркале. Бледная, с распахнутыми глазами, а позади мужская фигура. Олег? Или кто-то другой. Но кто?