Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 34 – Марина Безрукова

Наконец, не привыкший отступать, он предпринял еще одну попытку. Резко прервав меня, он начал доказывать, что современное искусство умерло, не успев родиться. Критики переглянулись, у одного из них едва заметно дрогнул уголок рта. Это была не насмешка, а скорее, сочувственное удивление.

— Полина Андреевна, позвольте мы подойдем к одной из работ, - учтиво сказал пожилой искусствовед и потянул меня в сторону. Олег сделал шаг назад. Независимо ухмыльнувшись, остановил официанта и взял с подноса стакан с виски. Я судорожно сдвинула лопатки. Его взгляд прожигал во мне дыру.

Тело отреагировало молниеносно. Мышцы превратились в камень, заставляя волокна подрагивать от напряжения. Притворяясь, что внимательно слушаю впечатления от картины, я ждала ответного хода. В том, что он будет, сомнений нет. Олег не привык проигрывать и последнее слово всегда должно остаться за ним.

Я оказалась права. Как только я оказалась одна, Олег решил отыграться.

— Что, Полина Андреевна, на побегушках изволишь быть. Умыли тебя, причесали. Теперь прислуживаешь таинственной художнице? Чтобы, так сказать, у чужого костерка погреться? И какие же у тебя обязанности? Подаешь ей кисточки? Готовишь кофе? Кстати, стиль Лионель чем-то похож на твой…

Пропустив мимо ушей ядовитые шпильки, я иронично изогнула бровь.

— Мой стиль? Помнится, ты называл это не стилем, а мазней. Позволь и мне поинтересоваться, каким ветром тебя сюда занесло? Ты ведь не особо любитель…

Всеми способами мне нужно было отвлечь его от опасной темы. Если он заподозрит, что Лионель и я – это один и тот же человек, ничем хорошим это не кончится. Он обязательно всё вывернет, оболжет и вываляет меня в грязи. Впервые я остро пожалела, что устроила эту авантюру. Мозг лихорадочно искал слабые точки, просчеты, которыми мог воспользоваться Олег.

— Ну-у-у, - протянул расслабленно он, радуясь, что может поговорить о себе любимом, - мне по рангу положено здесь быть. Все уши прожужжали о талантливом самородке, который «появился в небе искусства, подобно комете» - процитировал он на память один из самых неудачных отзывов. – И я как заместитель директора по связям с общественностью…

— Заместитель? – перебила я. – Я думала, ты давно уже занял пост главного. Получается, ты по-прежнему каждую пятницу смеешься над глупыми шутками за ужином у Петра Гавриловича. А роль темной лошадки тоже всё еще за тобой?

Его глаза вспыхнули яростью. А меня, от ужаса своего поступка, охватила какая-то болезненная эйфория. Сейчас я не то, что за усы потянула. Острым каблучком встала на больную мозоль, да еще и воткнула его поглубже в мясо.

Дело в том, что у начальника Олега имелись некоторые… м-м-м… странности. Например, празднуя свой день рождения, он неизменно устраивал «живые картины». Тянуло его к аристократам девятнадцатого столетия, когда по мотивам полотен известных художников, ставили костюмированные сценки.

Чаще всего Петр Гаврилович выступал в роли патриция, монарха или, на худой конец, купца. А вот за Олегом была закреплена роль иноходца - темной лошадки. Даже если в сюжете никаких лошадей не было, Олегу полагалось накинуть черную мантию, водрузить на себя бутафорскую голову коня и маячить рядом с главным героем, намекая на то, что только его мудростью все темные лошадки давным-давно изобличены и держатся крепкой рукой под уздцы.