Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 112 – Марина Безрукова

Схема, которую показала мне на листе бумаги Дина, была хитроумна и напоминала лабиринт. Но стоило потянуть за одну ниточку, как завертелись и другие клубки. Скрываясь за благотворительностью, Олег использовал фонд, как ширму. А сам отмывал деньги, полученные с сомнительных сделок с недвижимостью.

Так, я например, узнала, что у него есть еще две квартиры и дом, о которых я понятия не имела, и на которые, кстати, не подписывала никакие документы. Всё приобретено в браке.

Процесс у него был налажен хорошо, он был многоступенчатым, проходил через офшоры и подставных лиц. Часть денег возвращалась и направлялась на счета благотворительного фонда, затем они кочевали дальше. Для пущей эффективности Олег заключал фиктивные контракты и проводил фиктивные благотворительные мероприятия, стоимость которых была весьма завышена. Недвижимость Олег приобретал, наоборот, по заниженной цене, часто через аукционы, а потом продавал много дороже.

Передо мной открылась еще одна темная сторона бывшего мужа. Страшно было подумать, что еще можно обнаружить, если копнуть глубже. От этих мыслей по коже пробежал озноб.

Я остановилась возле кофейни, где весной собирали деньги на шелтер. Она была закрыта, но на стекле трепыхался листок формата А4. Его верхняя часть болталась на ветру. Я подошла ближе и расправила его. Улыбнулась, прочитав, что стараниями всех, кто жертвовал деньги, семнадцать женщин смогли разместиться в новом убежище. Капля в море – скажет кто-то. Но хотя бы они не будут вздрагивать ночами, и заслонять собой детей от неадекватного мужа или сожителя.

В кармане завозился телефон. Наверное, это Леон. Беспокоится, где я. Хотел заехать, но я убедила его, что мне необходимо прогуляться и подышать воздухом.

— Поля, - послышался голос мамы. – Слава в больнице. Инфаркт. Я не знаю, что мне делать…

Голос у нее был растерянный, как у ребенка.

— Ты не можешь ко мне приехать? – совсем тихо закончила она.

А я вспомнила, как она говорила мне, что даже одна, без дяди Славы, она никогда не пропадет. А теперь вот – не знает, что делать.

Утром Леон отвез меня в аэропорт.

* * *

— Что врачи говорят?

Я отпила теплый чай. Мама не вскипятила воду, а я ничего не сказала. Чай, это такая мелочь.

— Очень осторожно прогноз дают. Но, кажется, обошлось. Ты прости, что дернула тебя с места. У тебя и так хватает проблем…

Сегодня мама вела себя уже увереннее, и как будто немножко меня стеснялась. Наверное, потому что накануне проявила слабость. Хотя я ничем ее не попрекала.

— В больницу не пускают, - вздохнула мама. – Всё по телефону.

— Всё хорошо будет, мам, - улыбнулась я. – Дядя Слава поправится.

— Ох… - мама махнула рукой, подперла щеку. – Дай бог. А то всё сплошные неприятности. Черная полоса прям. Вот и у тебя этот пожар. Найдут, кто поджег?

— Не знаю,- пожала я плечами. – Вряд ли…

За стеклом послышался скрежет. Мы обернулись. Отчаянно цепляясь лапами за водоотлив, по металлу скользил взъерошенный голубь. Мама подошла к окну, громко шикнула. Голубь сразу же улетел.

— Дурной знак… Ты знаешь, Поля, я что думаю? Вот как развелась ты, так и идет всё кувырком. Видишь, что у тебя творится в жизни. А вот был бы Олег рядом…

— Мама, хватит!

Я вскочила, чашка жалобно тренькнула о блюдце. Меня распирало от желания вывалить всё, что я узнала о ее драгоценном Олеге.