Книга Осень, когда я всё узнала, страница 63 – Марина Безрукова

— Ну… Как бы, да. Но дело не в этом. Мы разберемся. А я вот что… Ты уже большой, я не могу в обход тебя. Понимаешь, у меня есть еще один счет, только ты маме не говори, ладно? Я туда откладывал деньги тебе на учебу. На всякий случай. Вот… теперь, видимо, придется немного взять. В частную клинику хочу перевестись. Ты не возражаешь?

Как и ожидалось, мои слова, что я советуюсь с сыном, как со взрослым, подействовали. Он покраснел и сдержанно кивнул:

— Конечно, пап… Чего ты спрашиваешь? Главное, чтоб ты поправился.

— Ну, хорошо… И… спасибо, что зашел. Без тебя я бы пропал…

Лёня отвернулся, помолчал, словно собирался с духом и всё-таки спросил:

— Вы с мамой помиритесь?

Я прикрыл глаза, ответил не сразу. Сделал вид, что тяжело на эту тему разговаривать.

— Я надеюсь, Лёнь. Хотя она хочет развестись.

Лёня сгорбился, быстро наклонился, будто поправил сползшие бахилы.

— Я не хочу, конечно, - торопливо дополнил я. – Но, понимаешь, она вбила себе в голову, что я ей изменил.

— Это так?

— Нет, что ты! Просто у нее неприятности. Ее уволили. Она сейчас расстроена. Ей трудно.

— Я заметил… Мама какие-то тряпки таскает. И к тебе в больницу не пошла…

Он опустил голову. Ворот рубашки разошелся, и на мгновение стало заметно витилиго – молочно-розовые пятна, которые были у Лёни с рождения. Больше всего у шеи, чуть меньше на руках. Я знал, что сын стал стесняться, хотя и Лида, и врачи объясняли, что с этим прекрасно живут. Но какой подросток не станет париться из-за хотя бы незначительного недостатка?

— Когда ты в аварию попал, я звонил, она не отвечала. Шампанское пила…с какой-то знакомой, - он обиженно скривил губы.

Я внимательно посмотрел на него. Заметил, как Лёня автоматически поправил воротник, чтобы скрыть пятна. Года два назад это началось, когда его на физкультуре какой-то придурок стал дразнить прокаженным. Сходил в школу, вопрос, вроде, уладили, но Лёнька стал тщательно следить, чтобы никто больше ничего не увидел. На физкультуру ему разрешили ходить в кофте с высоким воротом.

Сейчас, глядя на сына, меня озарила идея. Только что я получил шанс окончательно перетянуть его на свою сторону. Тогда Лидка посговорчивее станет. Во всех вопросах.

— Шампанское значит… - повторил я. – Черт!

— Что? - Лёня тревожно уставился мне в лицо. – Тебе больно?

— Да нет… не в этом дело… - я старательно изобразил озабоченность. – Просто… А, ладно. Это неважно.

— Что неважно, пап? – Лёня забеспокоился.

— Да… Это в прошлом уже. Хотя, наверное, ты должен знать…

Лёня смотрел, не отрываясь. Я тяжело вздохнул, будто никак не мог решиться и произнес:

— В общем, когда мама была тобой беременна, она… она тоже выпивала. Нервничала… и вот, нашла такой способ. Я поздно заметил. Она пообещала, что больше не станет. И правда, больше не было ни капли. На тебе это никак, к счастью, не сказалось. Только вот это твое витилиго…

Я замолчал. Лёня сжал губы, тронул рукой место под рукавом, где как раз были пятна.

— Нет, нет! Может, и не от этого, конечно! Она же немного совсем… Да и, сам знаешь, даже врачи толком не знают причины.

Я сделал вид, что пытаюсь исправить ситуацию, смягчить то, что пришлось произнести, но Лёня уже мои слова, как наживку проглотил. Вот так вот, Лидочка. Теперь твой сын будет думать, что это ты причина насмешек над ним.