Книга Осень, когда я всё узнала, страница 22 – Марина Безрукова

Раздражение вспыхнуло махом, будто плеснули керосина в огонь. Куда она лезет? Зачем она лезет? Сказал же, что сам разберусь! Милые глупости, которые Алиса творила в быту, смотрятся совсем иначе, когда дело касается важных вопросов.

— А что такого? – любимое выражение и смотрит так, будто я желторотый мальчишка, а не взрослый, состоявшийся мужик.

Еле сдержавшись, чтобы не врезать кулаком по столешнице, начал одеваться. Натянул футболку, джинсы, сунул ноги в мокасины и, подхватив пиджак, выбежал из номера.

Сейчас я ей устрою, - сжал зубы, отмеряя шаги по мостовой. Она думает, что всё позволено, что стоит похлопать ресничками и протянуть руку к ширинке, как я приму любые ее выходки.

Плохо же она меня знает!

Да откуда ей тебя знать? – откликнулся в голове удивленный голос.

Познакомились на сайте знакомств почти восемь месяцев назад. Залез туда от скуки. Интересно стало, кто там обитает. Сообщения, которые посыпались в первые же минуты, оттолкнули. Нисколько не стесняясь, девушки предлагали себя, перечисляя, что именно хотят получить взамен.

Это удивило. Конечно, целомудренную деву, читающую Блока, встретить не надеялся, но такая незамутненная откровенность всё же покоробила. И тут, словно луч света в темном царстве. Алисочка.

Обращалась на «вы», робко интересовалась, не отрывает ли от важных дел. Пришлось рассказать и о своей работе, и о том, что я могу иной раз и отвлечься. Я же не рядовой клерк. Услышав название корпорации, наивно заметила, что я, наверное, очень умный, а она болтает о всяких пустяках.

Делала милые ошибки, когда поправлял, не обижалась, а благодарила. Немножко рассказала о себе. Что приехала из маленького городка, что работает баристой в кофейне, что дома осталась мать-инвалид и братишка-школьник.

Рассказала о своей мечте: накопить денег и пойти учиться в академию дизайна, чтобы стать модельером. Но не просто модельером, а придумывать детскую одежду. Видела себя основательницей личного бренда. И что подкупило окончательно – это ее чистое желание передавать часть одежек безвозмездно в детские дома.

И так мне душевно стало, так хорошо, будто снова мне двадцать пять лет и впереди море планов, и я еще силен, молод и глаз горит вершить, покорять, идти дальше.

Переписка прервалась внезапно. Алиса пропала. Не отвечала на сообщения три дня. Я места себе не находил.

На четвертый день она написала. С грустными смайликами сообщила, что болеет и долго не соглашалась дать свой адрес, чтобы я заказал лекарства. Я ее обманул. Решил привезти лекарства сам.

Долго кружил среди одинаковых домов на окраине города. Одна дорога на въезд, бесконечные пробки, ни деревца, ни газона и только ветер, гуляющий между высокими коробками, похожими на ульи.

Лифт не работал. На двадцать четвертый этаж шел пешком. Переживал, что приду вспотевший. Долго обнюхивал себя, стоя в длинном, как кишка коридоре, а больше старался унять сердце, взбудораженное непривычной нагрузкой.

Сжал взмокшими пальцами ручку корзинки с нежно-розовыми, похожими на ее губки, цветочками. Названия не запомнил, уж очень диковинное. Лиде я чаще всего покупал розы. Беспроигрышный вариант. Менялся только оттенок.

Алиса это другое… Хрупкая, воздушная, как первоцвет, несмело покачивающийся на тонкой ножке. Казалось, даже слабый ветерок может разметать ее прозрачные лепестки. И букет для нее такой же.