Книга Партия на любовь, страница 78 – Виктория Арана

— Я тоже по тебе очень сильно скучал, ты не представляешь как. – Максим снова съел мой блеск. И это мы даже не успели выйти из квартиры! – Wŏ ài nĭ, милая. Спасибо тебе за то, что ты есть. И за то, что не загналась и не сбежала, пока меня не было.

Я заулыбалась, поплыв от его слов. Нравилось, что он вечно повторял на китайском одну и ту же фразу. Она звучала странно, но безумно красиво. Ладно, если я в его глазах прекрасна, так тому и быть.

— Честно говоря, я пыталась. – Говоря это, я покраснела. – Но скучала слишком сильно, чтобы уехать домой. Здесь хотя бы все напоминает о тебе.

— Теперь уже о нас. – Максим показал брелок в виде пончика на ключах, который появился, как только я сюда переехала.

Увернувшись от очередного поцелуя, я снова намазала губы, и мы наконец-то вышли из квартиры. Я уже и забыла, как мне нравилось ездить с ним на машине: я всегда включала свою музыку и могла подпевать по дороге.

Максим смеялся, потому что я неправильно произносила слова. Он хоть и не знал корейского, зато прекрасно знал английский, ведь часть песен была на нем. Меня это ни капли не смущало, его тоже. Вот если бы кто-то другой постоянно смеялся над моим произношением, я бы, возможно, закрылась и перестала подпевать. С ним же я чувствовала небывалую свободу.

Ехали долго. По дороге Максим вспоминал, как с каждым годом скучал по дому все меньше, как все реже и реже звонил родителям. Что с сестрами он не общается. Они все старше. Поэтому, когда Максим рос, сестры уже практически не бывали дома.

Отношения в его семье были достаточно холодными. Он сравнивал родителей с самыми жесткими крикливыми тренерами, заставляющими сквозь боль, кровь и слезы пробиваться наверх. Возможно, в самом детстве все было иначе, только вот воспоминаний о тех временах у него не осталось.

Я всячески отвлекала его от глубокого погружения в печальные воспоминания, но получалось так себе. Ведь мы не просто катались, а целенаправленно ехали в место, вызывающее в нем сложные эмоции. Он боялся услышать, что им не гордятся. Боялся, что снова разочаровал. Но все равно ехал, потому что они в любом случае оставались его семьей.

— Я поэтому так люблю ездить к твоим родителям. Видеть, как они радуются тебе, да и мне почему-то, очень приятно. То, как верещит мелкий при виде меня, но при этом все равно первым делом обнимает тебя. У спортсменов нет таких семей. Точнее, у профессиональных спортсменов. Даже если в самом начале они такие, со временем все меняется. Когда приходят первые награды, деньги, звания, они встают на первое место. И вот сверстники играют в догонялки, а ты уже совершенствуешь мастерство. И не важно, что тебе всего пять лет.

Я похлопала Максима по коленке. Хотелось, чтобы он почувствовал себя хоть капельку счастливее. Учитывая, как многого он достиг, Максим точно заслужил и похвалу, и любовь, и признание близких. Я надеялась, от этой поездки у него останутся только приятные впечатления.

— Мои хорошо относятся к тебе. Они заедут, когда мы позовем. Хотели, чтобы ты отдохнул и хотя бы немного восстановился, прежде чем заявляться с поздравлениями. Боялись, что помешают. Все-таки длинный перелет, да и часовые пояса совсем разные.

Максим просиял, машина чуть замедлилась. Он быстро глянул на меня, потом улыбнулся и кивнул собственным мыслям.