Книга Партия на любовь, страница 31 – Виктория Арана

Максим обошел стену и встал перед тренером, с прищуром глядя ему в глаза.

— Это всего лишь один сбой. Один! Я тренируюсь с четырех лет и всегда, всегда строго соблюдал все правила и предписания. Никогда не играл серьезно вне тренировок, вкуса сладкого не знал до пятнадцати лет. Ты перебарщиваешь. В этом нет ничего такого. У меня все под контролем.

Чего? Почему нельзя играть серьезно? Он же буквально позавчера это делал? Или это было несерьезно?

— Под контролем? – Тренер усмехнулся. – Думаешь, это твой первый и единственный срыв? Мальчик мой, я видел, как это происходит. Запретный плод сладок. Тебе хочется гулять и проводить время как сверстники, но тебе нельзя. Нельзя, как ты не поймешь? Чемпионом можно быть либо в жизни, либо в спорте. Напомнить, за что ты получал медали? Точно не за тусовки. Если я еще хоть раз тебя таким увижу, тебе не понравится результат. У нас всего пять месяцев, и ты должен думать об этом каждую минуту своей жизни, если не хочешь потерять титул. Про игры промолчу, там ты можешь ни на что не рассчитывать, нужно лишь для признания посветить лицом. Денис Рогозин тренируется каждую секунду в ожидании шанса надрать тебе зад, пока ты решаешь познать все прелести жизни. Он не простил проигрыша на прошлом чемпионате России и хочет вернуть звание. Сделай выбор. А пока делаешь, отрабатываем маятник.

Максим выглядел злым. Он бросил на меня косой взгляд и вернулся к тренировке. Слушать все это было неприятно даже мне, страшно представить, каково ему. Раньше я не задумывалась, в каком мире и стрессе жили спортсмены. Кажется, жизнь их не такая уж и сказка. Я подумала о его квартире: холодной и бездушной. Отпало много вопросов.

Захотелось свалить. Я огляделась по сторонам, но не заметила приличной возможности сделать это незаметно. Слишком много внимания я уже уделила этому парню, что сильно мне не нравилось. Не замечу, как снова буду рыдать, свернувшись калачиком у мамы на коленях.

Но уходить просто так некрасиво. Почему-то все равно хотелось поддержать Максима, хотя бы своим присутствием. Пусть получит еще пару нагоняев, раз уж ему приспичило притащить меня сюда против воли: моей и тренера.

Устав сидеть на лавке, я сползла на пол и растянулась, блаженно вздохнув от облегчения. Не могла больше смотреть на Максима и тренера: одного боялась, другого было жалко. Сама не заметила, как задремала, пристроившись на собственной руке. Это у него жесткий распорядок, мне такому для счастливой жизни следовать не нужно.

Проснулась я от осторожного поглаживания по плечу. Из-за сна на полу все тело затекло и теперь болело еще сильнее. Максим все еще выглядел злым, но старался этого не показывать.

— Тренировки утомляют даже наблюдателей? – с легкой усмешкой спросил он, усаживаясь на пол рядом со мной.

— Если они длятся два часа, то терпимо. А ты, – посмотрела на телефон, – ты страдал целых шесть часов.

— Это за нарушение. У нас так наказывают, – пожав плечами, сказал Максим почти спокойно.

— А мелкому просто запрещают играть за косяки, ограничиваясь физической тренировкой.

— Так то дети. Они играют для души, а не для результатов. У них вся мотивация – возможность поотбивать мячик. Мы же тренируемся ради титулов и званий, – голос звучал нравоучительно.