Книга Когда любовь становится игрой, страница 40 – Иветта Армер

Мы стояли в полупустой аудитории, освещенной лишь тусклым светом из окна. Тишина давила на плечи, казалась осязаемой. Я чувствовала, как внутри меня что-то надламывается, рушится хрупкий карточный домик надежд и иллюзий, который я так долго и бережно строила. Хотелось закричать, разбить что-нибудь вдребезги, выплеснуть накопившуюся боль и обиду, но вместо этого я лишь молча смотрела на Артура, тщетно пытаясь понять, что же произошло с человеком, которому я так слепо доверилась.

Он продолжал что-то говорить, оправдываться, но я уже не слушала. Слова потеряли свой смысл, превратились в бессвязный гул. Я знала только одно: между нами больше ничего не будет. Доверие, как дорогая хрустальная ваза, разбилось на тысячи мелких осколков, и склеить ее обратно уже невозможно. Слишком глубока рана, слишком велико разочарование.

Я молча развернулась и хотела уйти, оставив Артура наедине со своей ложью. В этот момент он побледнел и, с ненавистью в голосе, крикнул мне в спину:

— Сама виновата, что не дала сразу, а мне ни одна баба не отказывает. Да и пока сессия, ты — отличный вариант для потрахушек. Поняла, Зоя… Анатольевна?

— Наверное, я должна тебя благодарить за столь откровенную оценку? — ледяным тоном ответила я и вышла из аудитории, навсегда захлопнув дверь в наше прошлое.

Я не знала, что ждет меня впереди, но одно я знала точно: я должна начать все сначала, с чистого листа, без лжи и предательства. Путь будет нелегким, но я найду в себе силы двигаться дальше, к новой жизни, в которой не будет места для боли и разочарования. Возможно, когда-нибудь я смогу простить его, но забыть — никогда.

Несколько дней тянулись, словно вязкая патока, после той злополучной лекции, когда Артур, ослепленный гневом, сбросил маску и выплеснул всю неприглядную правду: я была лишь мимолетной забавой, развлечением, призванным скрасить тяготы весенней сессии.

Жизнь пыталась вернуться в привычное русло: работа, лекции, редкие посиделки с Леной. Она, лучась счастьем, щебетала о романе с мужчиной постарше, но, зардевшись, признавалась в симпатии к его другу, от чего мои глаза невольно округлялись. О зияющей бреши в своем сердце я тактично умолчала, стыд не позволял выставить эту боль на всеобщее обозрение. Впереди маячил отпуск, запланированный со Светой и ее озорной стайкой ребятишек. Мы ежедневно созванивались, и она, полная восторга, делилась солнечными снимками из Сочи.

Сегодня по расписанию экзамен у заочников, а после — мучительная работа над ошибками с отстающими студентами, их последняя отчаянная попытка вырвать допуск к сессии.

Утро началось с обжигающей чашки ароматного кофе. Едва терпкий напиток коснулся губ, раздался настойчивый, почти яростный звонок в дверь.

"Кому понадобилось ломиться в такую рань?" — сонно проворчал внутренний голос, пытаясь укрыться в коконе утренней дремы.

Решив проигнорировать незваного гостя, я потянулась за чашкой, но звонок повторился, настойчиво и требовательно, словно крик отчаяния. Пришлось сдаться.

— Что ты здесь делаешь? — едва приоткрыв дверь, я мгновенно проснулась, словно меня окатили ледяной водой. На пороге, словно призрак из прошлого, стоял Артур. — Кажется, ты забыл, что все вопросы по учебе решаются в университете, — стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия, произнесла я, чувствуя, как предательски дрожит голос.