Книга Когда любовь становится игрой, страница 32 – Иветта Армер

"Прекрасно! А тебе?" — ответила я, не в силах скрыть радость в голосе.

День пролетел в суете дел, но мысли постоянно возвращались к Артуру, сегодня его не было на лекциях.

" видимо сегодня он решил прогулять, устал наверное" — шипел внутренний голос от негодования.

Целый день, он не давал о себе забыть, каждое его сообщение вызывали трепетное волнение. Вечером, после работы, меня ждал сюрприз: Артур прислал курьера с огромным букетом моих любимых цветов. К букету прилагалась записка:

"Жду тебя сегодня в восемь. Будь готова к новым приключениям".

Восемь вечера растекались тягучим предчувствием. Я, словно алхимик, колдовала перед зеркалом, шлифуя отражение до ослепительного сияния. Звонок в дверь, словно дерзкий выстрел в ночной тиши, заставил сердце встрепенуться испуганной птахой в грудной клетке. На пороге стоял Артур, и в уголках его губ таилась дразнящая, как опасный секрет, улыбка. Он бережно, словно хрупкую драгоценность, взял мою ладонь в свою, и мы растворились в объятиях ночи.

— Куда? — вопрос сорвался шепотом, а молчание в ответ обернулось сладостной пыткой, разжигающей любопытство. Лишь ускользающая тень улыбки играла на его лице.

"Кто ты, ангел во плоти или демон, скрывающийся под маской добродетели?" — шептал внутренний голос, полный настороженности.

И вот мы в укромном гнездышке ресторана. Столик утопал в нежном мерцании свечей, а воздух был пропитан томным ароматом роз. Легкая музыка, словно шелковый шарф, ласкала слух. Артур был воплощением галантности и внимания, окружал меня заботой, словно королеву, возведенную на трон его сердца.

Он рассказывал о себе, о мечте, погребенной под тяжестью отцовских амбиций: о ГИТИСе, о магии сцены, о жизни, посвященной искусству. Но отец, властный и непреклонный, настоял на экономическом образовании, на передаче "детища", взращенного в бурные девяностые. И Артур, хоть и сопротивлялся, уступил, принеся мечту в жертву сыновнему долгу.

— Почему тебя отчислили? — вопрос вырвался непроизвольно, словно камень, сорвавшийся со скалы, нарушив хрупкую идиллию.

— Не хочу об этом, — отрезал Артур, и в его голосе прозвучала глухая тень. — Неприятная история. Давай лучше выпьем за наш прекрасный вечер.

"Смутные сомнения терзают меня", — продолжал шептать внутренний голос, отравляя разум ядом подозрения.

Я сделала вид, что удовлетворена ответом, но зерно сомнения уже проросло в душе колючим сорняком. Слишком идеальным казался Артур, слишком гладко лилась беседа. Словно он тщательно выверял каждый свой жест, каждое слово, словно играл заученную роль. А эта история с отчислением… она зияла темной пропастью, не дающей покоя. Внутренний голос настойчиво кричал о фальши, о тщательно скрываемой правде.

Вечер продолжался, и Артур не переставал очаровывать. Он рассказывал о далеких путешествиях, о любимых книгах. Но я видела, как его глаза избегали моего взгляда, как напряжены его плечи. Под маской безупречности скрывалось что-то, что он отчаянно пытался скрыть.

«Ну, надо же, какой эрудит, — иронично шептал внутренний голос, — а с виду и не скажешь, я-то думала, что он только одним местом работать умеет, ну ладно еще языком».

После ужина он предложил прогуляться по ночному городу. Полная луна, словно серебряное око, следила за нами с высоты, создавая мистическую атмосферу. Артур взял меня за руку, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Но не от нежности, а от внезапного, леденящего предчувствия. В его прикосновении не было тепла, лишь холодная, просчитанная расчетливость.