Книга Имя на солнце, страница 89 – Татьяна Тронина

— Я была влюблена в тебя раньше, – вдруг призналась я. – В детстве, в юности. Долго потом вспоминала о тебе… Собственно, я проговорилась об этом Николаю на встрече выпускников. Сорок шесть лет спустя, представляешь? И вот тогда он мне и предложил вместо него отправиться в прошлое.

— Ты все еще любила меня? Любила столько лет спустя? – изумился Артур.

— Нет, конечно, – засмеялась я. – Так, наваждение, сон… Когда больше не о чем вспоминать. Я ведь и не жила, Артик, я работала, а в остальное время книжки читала.

— Артик… ладно, называй меня так. А когда ты оказалась в этом времени – что ты почувствовала? – с интересом спросил он.

— Что я к тебе почувствовала? – переспросила я и пожала плечами: – Ничего не почувствовала. Мне тут другой человек понравился.

— Кто?

— Не скажу! – засмеялась я.

— Вот непонятно… Ты старая. Но ты же красивая! Ты… – Он повернул меня к себе за плечи и стал напряженно вглядываться в мое лицо, словно тоже искал в нем что-то. – …В тебе как будто что-то неземное даже.

— Ладно, ладно, перестань, не то тебя Валерия будет ревновать! – запротестовала я и скинула его руки с плеч.

— Нет, погоди, – другим голосом произнес он. – Ты говорила, что была влюблена в меня в юности, так? Это значит, что сейчас Ленка из четвертого подъезда сходит из-за меня с ума?

— Да. И я уже провела с ней беседу. Велела ей выбросить тебя из головы и посмотреть в сторону Николая.

— Как – Николая? – немного растерялся Артур. – У него же жена в будущем, Наташа, да? Трое сыновей… ты сама говорила!

— Ну и что, – легко сказала я.

— Как что! Если Колька увлечется тобой, то есть Ленкой, то как же мои племянники, целых трое? Они что, не родятся?!

— Ну и что, – упрямо, даже мстительно повторила я. – Николай признался мне, что в это время, в школе, любил меня. А на своей Наташе он женился позже, от безнадежности. – Я подумала и добавила: – Скажи брату, чтобы он вел себя решительнее, что ли… Чтобы на выпускном он пригласил меня… ой, Лену, танцевать.

— Ты пытаешься изменить будущее? – серьезно спросил меня Артур.

— Да. И я хочу сделать себя прошлую счастливой.

— Но ты вычеркиваешь из реальности трех человек, будущих сыновей моего брата, ты меняешь судьбу его супруги! Это же… это же практически убийство. Убийство нерожденных. Разве нет? Ты читала Бредбери, кстати?

Он так и сказал – Бредбери, а не Брэдбери. Ну да, именно так раньше произносили фамилию писателя. И писали ее тоже через «е», а не через «э».

— А еще я хочу предотвратить твое убийство, – напомнила я. – Ты по-прежнему собираешься помирать? И правильно, нечего мир менять, помирай себе… Ой, нет, это ирония, если что! – спохватилась я. – Я понимаю, что ты пытаешься сейчас растолковать мне, и я даже отчасти согласна с тобой. И да, я читала Брэдбери и знаю, на что ты намекаешь. На тот его рассказ про бабочку из древнего мира. На бабочку наступили, и будущее изменилось. Причем почему-то в худшую сторону. Артур… но у нас другая ситуация. Нам всем судьба дает второй шанс, мы можем либо воспользоваться им, либо нет. Мы не убиваем никого, мы спасаем. Мы даем шанс появиться новым жизням, другим. Но подробнее – давай все-таки потом?

Мы с Артуром попрощались и разошлись в разные стороны, у парка имелось два выхода. Артур направился к тому, который вел к улице Карла Маркса (в 1990 году она была переименована в Старую Басманную), а я пошла на Новую Басманную. Там, в одном магазине, делали молочные коктейли ценой в десять копеек. Я любила эти коктейли какой-то болезненной, неукротимой любовью, сколько уже десятикопеечных монеток из клада под «большим дабл-вэ» было потрачено в этом магазинчике!