Книга Имя на солнце, страница 66 – Татьяна Тронина

А я как раз купила в ГУМе очень симпатичный купальник, босоножки и подбила Лену-прошлую съездить на пляж с утра. Готовиться к экзаменам (и мне в институт, и ей к выпускным в школе) можно и на пляже, кстати. Два в одном – и дело сделано, и летней погодой можно насладиться.

Мы с Леной-прошлой договорились, что я рано утром зайду за ней и мы отправимся в Измайлово на пляж. Вода в тамошних водоемах еще холодная, наверное, купаться не получится, но кто нам мешает позагорать? Я всеми силами «уводила» Лену-прошлую от Нины.

Но Лены-прошлой дома не оказалось: мама сообщила, что ранним утром сегодня пришла Нина вся в слезах и сама увела Лену-прошлую. Оказывается, у Нины пропал пес Мирон, и надо было срочно его отыскать. Лена-прошлая хотела мне позвонить, предупредить меня, что планы на сегодня отменяются. И не позвонила все-таки – поскольку час был ранний, и звонок телефона мог бы разбудить моих соседей Севастьяновых и Бабаню еще. Это все рассказала мне мама. Я поблагодарила «теть Лиду» и ушла.

Ну да, столь ранние звонки без особой надобности не приветствовались в коммунальном быту этой эпохи.

Но я все-таки опять разозлилась. Из упрямства решила съездить в Измайлово, пусть и одна. Когда уже почти подходила к метро, мне посигналили рядом из проезжающей мимо машины. Это был наш участковый Станислав Федорович. Он сидел в «Запорожце» белого цвета.

— Алена… Здравствуй. Куда направляешься? – наклонился он к открытому окну. Сегодня Никитин тоже был в гражданском – я увидела рубашку поло белого цвета на нем.

— В Измайлово, на пляж, – не стала скрывать я.

— Одна? На пляж? Одна?! – Он повторил с нажимом на последнее слово вопрос.

— Одна. Хотела с Леной из четвертого подъезда, но она не смогла.

— Садись, – открыл тот дверь. – Отвезу тебя.

— Спасибо. – Я села рядом с водителем, сразу же пристегнулась.

— О, какая ты сознательная! – одобрительно произнес участковый, трогая машину с места.

— Это вы о чем, Станислав Федорович?

— Молодец, говорю, что пристегиваешься. Я вот иногда забываю. – Он помолчал. – А у меня сегодня выходной. Решительно не знал, чем себя занять.

— Много преступников поймали?

Никитин вздохнул, ничего не ответил. Потом вдруг заговорил:

— Он пьет, бьет ее. Я ей говорю, пиши заявление, посадим его. Нет, отказывается. ЛТП по нему давно плачет.

— ЛТП? – переспросила я.

— Лечебно-трудовой профилакторий, – пояснил участковый.

— Говорят, это как тюрьма, – заметила я.

— А ты бы хотела, чтобы как санаторий? – засмеялся он. – Ох, Алена, Алена, совсем не знаешь ты жизни! Как же ты книжки свои писать будешь…

— Станислав Федорович, а вы не сказали, кто пьет и бьет, вы про кого сейчас?

— Да какая разница… Жители на моем участке, – сказал участковый. – Это я отвечаю на твой вопрос про преступников. Ну вот такие у меня на участке преступники, ничего интересного.

— Станислав Федорович, можно я вас еще спрошу? Вы о чем мечтаете?

— Я? О чем мечтаю… о том, чтобы все поумнели.

— А для себя?

Он не ответил, покачал головой, глядя только вперед, на дорогу. Я отвлеклась от разговора, смотрела по сторонам. Я и узнавала, и нет Москву. Она сейчас казалась провинциальным городком из моего будущего, тихим и уютным. Низенькие дома, в основном «хрущевки» и монументальные «сталинки», почти нет башен-новостроек в этом районе, типичных для семидесятых годов. Они все на окраинах.