Книга Время, прости!, страница 98 – Татьяна Тронина

Мы затеяли невероятное – собирались подобраться так близко к первому лицу страны…

Наконец я угомонилась и замолчала, глядя сквозь заиндевевшее стекло. С высоты моего времени было легко критиковать эти очереди и талоны – как признак отсталости технологий. Но здесь, в 1979 году, господствовала иная логика.

«Люди из моего будущего, – размышляла я, – станут судить советский автопром по одним лишь критериям удобства. “Жигули” или “Москвичи” из прошлого покажутся им барахлом: некомфортно, неудобно, много возни с ремонтом… Да и выбор авто небольшой. Нет той легкости приобретения, что появится в будущем, когда мечта становится доступной сразу после взятия кредита… А какие битвы за обладание гаражом (тут стоит вспомнить фильм “Гараж”, он вот-вот выйдет на экраны). В какой-то момент будущего города наполнят прекрасные, удобные, относительно доступные авто. Гараж-“ракушку” можно будет купить за приемлемые деньги и поставить в удобном месте. Счастье же! Только вот спустя время начнется странное: эти самые доступные авто переполнят улицы и дворы, “ракушки” потребуют снести – и начнутся точно такие же, как и в прошлом, битвы между автомобилистами, только теперь за парковку. А движение встанет в пробках. Кредиты в одном случае разорят людей, в другом – надежду на лучшую жизнь убьет сама невозможность их получить. Комфорт обернется источником стресса и вечной тревоги, а содержание железного коня будет влетать в копеечку… Нигде и никогда нет идеала – везде, в каждой эпохе свои плюсы и минусы».

Я вздохнула, мысли потекли дальше: «И в конце концов выбор стоит лишь между одним: поддерживать свое производство или чужое. Думать только о личном удобстве или о работе отрасли в целом. Но каким бы стал наш автопром, если бы система не начала разваливаться в середине восьмидесятых и не рухнула окончательно в девяностые? Возможно, все сложилось бы иначе, чем в том будущем, которое я покинула».

— Нас могут убить? – вдруг вырвалось у меня.

— Да запросто, – сдержанно произнес Артур. – Не прямо сейчас, конечно. А там, куда мы прибудем. Если увидят нас рядом с генеральным секретарем и решат, что мы представляем опасность. Нас убьют на опережение, что, в общем, логично…

— А зачем тогда ты на эту авантюру согласился? – не унималась я. – Если такой риск?

— Зачем?.. – задумался муж мой. Молчал он долго, а потом ответил, когда я уже совсем не ждала: – Я хочу спасти страну и людей, хочу предотвратить эти ужасные девяностые годы.

— А вдруг еще хуже станет? – опять спросила я. – Сказано же: «Путь в ад выстлан благими намерениями».

— Возможно. Все возможно, – мрачно ответил Артур. – Но меня успокаивает только одно: по большому счету мы ничего не меняем. Мы лишь даем свершиться тому, что и должно было свершиться… Не ты ли мне сама приводила в пример чью-то цитату, что «суть ностальгии по СССР заключается в том, что это тоска не по прошлому, а по несбывшемуся будущему»?.. Так, и куда теперь? – Он вгляделся в темноту.

У меня на коленях лежала карта с карандашным маршрутом, указывающим путь к лыжной турбазе в Подмосковье. Это была обманка, мы этой картой и не собирались пользоваться. В случае чего именно она вместе с лыжным снаряжением и запасом еды должна была стать нашим алиби. Водителю, у которого мы взяли машину, мы тоже сказали, что едем кататься на лыжах.