Книга Время, прости!, страница 92 – Татьяна Тронина

…Вы думаете, успокоилась ли я после того, как мы с Артуром передали всю информацию о будущем Машерову?

Как бы не так. Я чувствовала, что этого мало. Ведь основная власть принадлежала другому человеку – Брежневу – и, конечно, его окружению. При всем при том, что я с большой теплотой относилась к генеральному секретарю и вообще к этой эпохе, которую позже, с середины восьмидесятых (когда началось целенаправленное развенчание прошлого) почему-то назовут застоем.

Почему этот период называли эпохой застоя? В моем будущем это выражение стало историческим термином. Интересно, попал ли он уже в учебники? Во всяком случае, молодежь двадцать первого века твердо знала: годы правления Леонида Ильича – это и есть эпоха застоя.

Сам термин «застой» был впервые публично произнесен Михаилом Горбачевым в 1986 году на очередном съезде КПСС.

Так застой или стабильность? Тут можно поспорить… Но начавшиеся после того съезда «перемены» привели потом к тяжелым последствиям для миллионов.

Именно поэтому я и хотела изменить будущее – чтобы не начался тот период всеобщего развенчания и очернения прошлого, который приблизил страну к разрухе девяностых, чтобы не были произнесены с высокой трибуны слова про застой.

Нужно предпринять еще какой-то шаг, самый важный. Добиться, чтобы у руля власти как можно скорее оказался Машеров – ведь тогда, с его знанием будущего, и получится что-то предотвратить.

В то, что решение может подсказать нейросеть, я не верила. Искусственный разум помогал в каких-то конкретных ситуациях, и очень хорошо это делал, основываясь на уже имеющемся опыте. А опыта для переделки времен и эпох у нейросети не было. Да, нейросеть могла подсказать какие-то алгоритмы, основываясь на историческом опыте, анализируя прошлые события – почему и отчего происходили некоторые события или что повлияло на те или иные решения правителей. Но эти построения были зыбкими и субъективными: они зависели от историков, которые зачастую трактовали одни и те же события с прямо противоположных точек зрения.

И что я сделала? Я принялась вспоминать все те книги в жанре фэнтези о попаданцах, которые читала перед тем, как отправиться в прошлое.

Герои этих книг, попав в прошлое, принимались усердно интриговать и колдовать при условном «дворе». Отчего и мне не воспользоваться сказочным сюжетом?

Ну ладно, не сказочным, а основанном уже на экстрасенсорике, любви к непознанному, парапсихологии и мистике…

Я живу сейчас в то время, когда популярна Ванга. А о ясновидящем Вольфе Мессинге до сих пор ходят легенды (стоит вспомнить одну из новелл в фильме «Операция “Ы” и другие приключения Шурика», где героиня приводит в пример этого популярного телепата).

Это был тот момент в истории мира, когда жизнь стала слишком простой и слишком сложной одновременно. Наука уже объяснила многие явления, но не объяснила, что такое душа и как достичь счастья.

Экстрасенсы виделись людям проводниками в непознанное.

Вера в экстрасенса – это вера в то, что кто-то видит дальше тебя, видит всю картинку целиком.

Многие верят экстрасенсам еще и потому, что это дает им иллюзию контроля над жизнью. Экстрасенс подбрасывает подсказки, и с ними идти вперед вроде как легче, чем брести в тумане.

Нет, люди не глупы, доверяясь непознанному: они просто боятся ошибиться.