Книга Время, прости!, страница 83 – Татьяна Тронина

Еще сегодня в 16:00 по местному времени объявят результат футбольного матча в Барселоне – какая команда и с каким счетом выиграет.

А еще сегодня, но это уже совсем скоро, станут известны результаты лотереи «5 из 36», которую проведут в прямом эфире Центрального телевидения».

Вот что я знала об истории «Спортлото» советского периода.

Лотереи были очень популярны в советское время, причем те, кто в них не выиграл, не особо и переживали, поскольку считалось, что деньги все равно вернутся – в виде других благ, например построят спорткомплекс, где можно будет заниматься спортом, или площадку в ДОСААФ, где желающие получают автомобильные права. А еще примерно четверть бюджета Олимпиады-80 состояла именно из лотерейных денег.

Значительная часть средств, полученных от проведения розыгрышей, шла на развитие спорта, а половина этих денег оставалась в регионе, где были проданы билеты. На новых или реконструированных объектах можно было увидеть табличку «Построено на деньги от “Спортлото”».

«Главное ведь не выигрыш, а то, что я за 60 копеек покупаю надежду!» – говорилось в известном фильме «Спортлото-82».

…Словом, мы предоставили Машерову факты, которые должны подтвердиться в самые ближайшие часы. И именно те факты, на которые невозможно повлиять, если только не подозревать во всем этом какой-то всемирный, невероятный, фантасмагорический заговор всего и всех.

А за этим следовала основная часть доклада – анализ грядущих девяностых. С именами, датами и прочим. Мы описали стремительное социальное расслоение, разгул коррупции и рэкета, падение уровня жизни населения, рост безработицы, ухудшение здоровья нации. Расширение внешней торговли приведет не только к притоку импорта, но и к разорению отечественных производителей. Обесценятся сбережения граждан, экономику будут сотрясать кризисы, гиперинфляция и обвал валютного курса.

В конце доклада мы коротко сообщили о причинах гибели Петра Мироновича Машерова, расписали хронику событий того рокового дня, до которого осталось уже чуть меньше года. И добавили настоятельную просьбу не раскрывать пока эту информацию, но главное – постараться спасти будущее страны и предотвратить геополитическую катастрофу, что случится в девяностые годы.

…День тянулся мучительно медленно. После завтрака начались рабочие заседания конференции. Мы с Артуром отправились послушать докладчиков, усевшись в задних рядах огромного зала.

Но я почти ничего не слышала. Я вглядывалась в президиум, где среди других гостей сидел Машеров. Он был сосредоточен, временами что-то помечал в блокноте; выражение его лица казалось каким-то отрешенным, встревоженным. В его позе, в том, как он иногда потирал переносицу, угадывалось, что он напряженно размышляет над чем-то.

«О чем он думает? – мучилась я. – Он поверил той информации, что мы ему дали? Некоторые сообщения уже должны быть подтверждены – результаты лотереи, например. Или он подозревает, что эту папку ему подбросили сумасшедшие? Или вовсе какие-то провокаторы? А может, он уже дал распоряжение найти авторов этого “бреда”»?

Артур, напротив, старался выглядеть невозмутимым. Он даже задал какой-то вопрос одному из архитекторов во время перерыва – о применении новых материалов в условиях Крайнего Севера. Молодой архитектор, польщенный вниманием, принялся с жаром объяснять особенности своих разработок. Я смотрела на мужа и ловила себя на мысли, что все-таки он человек удивительной выдержки (но только если дело не касалось личных проблем). Или Артур был полностью уверен в нашем плане?