Книга Время, прости!, страница 68 – Татьяна Тронина

В его взгляде читалась мольба.

— Бедный… – уронила я.

— Я сказал ей вчера, чтобы она прекратила этот террор, – продолжил Борис. – Перестал брать трубку. Так она дождалась меня у дома и прямо в глаза назвала трусом! И это после всего, что я для нее сделал, особенно после того, как я вытащил ее из психушки… Напоследок она заявила, что справится и без меня, но я еще сто раз пожалею…

— Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросила я.

— Потому что ты единственная, кто поймет! – с отчаянием произнес Борис. – Ты же видела, какой она может быть. Ты сама пострадала от нее. И ты видела, каким я был идиотом! Я же до сих пор ее люблю, но я не могу позволить ей разрушить все. Свою жизнь, жизнь моих родителей, вашу с Артуром. – Борис помолчал, затем уронил устало: – Будьте осторожны. Очень осторожны… Валерия не остановится.

Он встал со скамейки. Его движения казались вялыми, разболтанными.

— Ну так сделай что-нибудь! – в сердцах воскликнула я. – Ты же мужчина!

— Я сам не знаю, что буду делать завтра, – тихо и безнадежно ответил Борис. – Может, она позвонит, и я опять побегу ей помогать… Но сегодня я хотя бы предупредил тебя. Мне стыдно, я слабак. Прости за все.

Он повернулся и побрел прочь, сгорбившись и не оборачиваясь.

К Борису я испытывала что-то вроде сочувствия. Да, он был неплохим человеком, совестливым, я уже в который раз убедилась в этом. Наверняка, узнав правду о родителях-цеховиках, он мучился не только от страха за них, но и от мысли, что они совершают реальное зло. Преступление!

Закон в эти годы был безжалостен к цеховикам. Оглядываясь из будущего, я признавала в этом несправедливость: почему бы человеку не подзаработать? Но здесь, в настоящем, из-за их махинаций страдало само производство.

Лично с реальными цеховиками я никогда не сталкивалась, но знала о них, например по одной из серий «Следствие ведут ЗнаТоКи» – серия «Он где-то здесь» выйдет в 1982 году. И еще по детективу братьев Вайнеров «Лекарство против страха» (и книга, и фильм уже вышли, совсем недавно).

Позже будут говорить, что все плохое в СССР замалчивали. Ничего подобного: недостатки как раз вытаскивали на свет, о них писали книги и снимали кино. Оттого и складывалось впечатление, что деятелей теневой экономики – цеховиков или валютчиков – чуть не полстраны. На самом деле с теневиками боролись, и делали это публично.

Говорили и другое: мол, не преступники они были, а первые бизнесмены, просто родились не в то время. Как и фарцовщики, торговавшие из-под полы. Им давали огромные сроки. Все они мечтали выйти из тени. И когда наступила перестройка, эти люди с восторгом встретили отмену карательных статей, надеясь наконец-то легально заработать свои миллионы.

Мошенники и аферисты были всегда. Но вот какой парадокс: мало кто из тех, кто работал или спекулировал в СССР нелегально, добился успеха и богатства после распада страны. В Союзе их потолком было подпольное производство джинсов, а в эпоху приватизации их сменили те, кто мог отжать целый завод. К успеху пришла совсем другая порода людей. Прежние, подпольные при Союзе дельцы оказались для «дикого капитализма» слишком честными и добрыми. Кровь, рэкет, пытки раскаленным утюгом – все это было им чуждо. Новые олигархи презрительно говорили о тех, кто разорился в девяностые: «Стали бедными? Значит, они не вписались в рынок».