Книга Время, прости!, страница 43 – Татьяна Тронина

В том планшете был встроенный ИИ-помощник, который помогал мне писать художественные тексты, ведь в этой версии жизни я собралась стать писательницей.

Более совершенное устройство Николай прислал нам с Артуром позже, с помощью так называемого афтершока. Во втором планшете пряталась настоящая цифровая библиотека: книги по наукам и ремеслам, этикету и военному делу.

Помимо общих знаний, там была детализированная информация об СССР семидесятых-восьмидесятых: точные даты событий, имена и должности партийных и государственных деятелей (вплоть до региональных), структура КПСС, КГБ, МВД, популярные песни, фильмы, книги (включая запрещенные и самиздат), сленг, правила поведения. Там же хранились сканы реальных советских документов, расшифровки переговоров, дневниковые записи.

ИИ во втором планшете умел переводить в реальном времени с разных языков – распознавал устную и письменную речь. Он справлялся даже с чужим почерком, поврежденными текстами и простыми шифрами. В его память были загружены детальные исторические и географические карты этого времени и последующих десятилетий.

Камера в этом планшете помогала ориентироваться на местности по солнцу, звездам, рельефу и рассчитывать маршруты. Были и другие полезные функции: запись и воспроизведение звука (так называемый голос с небес), создание аудиоэффектов (гром, рычание, скрежет и прочее), усиление голоса через динамики, а также ночной режим и мощное зум-приближение – для наблюдения и разведки.

С зарядкой устройств не было никаких проблем: розетки с советских времен не изменились.

Несмотря на это, планшет оставался довольно-таки уязвимым и хрупким. Удары, вода, холод и жара, песок – все это могло вывести его из строя. Он требовал особых условий эксплуатации.

А еще в памяти второго планшета я обнаружила хранилище музыки, нот и фильмов – всего, что было создано на рубеже веков и в первой четверти двадцать первого века. Мое личное окно в недоступный уже мир будущего.

Так вот, в этом разделе хранились не только популярные фильмы, но и их сценарии. Сценарии тех кинокартин, что были сняты в восьмидесятые, девяностые годы и позже… в том числе и зарубежных.

То есть предложение Павла – сбежать в Америку и стать мне там сценаристом – выглядело еще заманчивее.

И теперь оно обретало совершенно новое, пугающее и дьявольски соблазнительное звучание.

Ведь у меня в руках был инструмент, позволявший не просто «творить». Я могла стать знаменитым сценаристом в Голливуде.

Выдать «Терминатора» или «Назад в будущее» за свои идеи, пока их настоящие авторы еще ходят в школу.

«Подсказать» Спилбергу сюжетный ход, который он придумает через десять лет.

Присвоить себе остроумные диалоги из фильмов Тарантино.

Я знала, какие фильмы станут кассовыми, какие – культовыми, а какие провалятся, несмотря на все вложения в них. Я могла избегать творческих неудач и выбирать только верные, проверенные временем проекты. Для продюсеров это бесценная информация. Я могла бы диктовать условия, заключать контракты, где права и гонорары будут целиком моими.

Я могла бы не пробиваться годами, а сразу взлететь на самый верх мирового киноолимпа.

Я смогла бы помочь Павлу с инвестициями: информация об акциях, их будущих котировках у меня тоже имелась. Ему даже не нужно было становиться гением Уолл-стрит – достаточно было грамотно вложить деньги.