Онлайн книга «Время, прости!»
|
— Я Павел. Однокурсник Артура, – добродушно пояснил гость, заметив мое недоумение. – Хотя мы с ним учимся на разных факультетах. Пусть с опозданием и без приглашения, но хочу поздравить его и тебя со свадьбой… Я молчала, глядя на незнакомца. А все потому, что меня сбили с толку, заворожили его бесстыдные ласковые глаза. Зачем он здесь – этот бродячий музыкант с бесшабашной улыбкой? Почему он смотрит на меня так, будто знает некий секрет, о котором я сама еще не догадываюсь? — Павел? – наконец очнувшись, произнесла я. – Привет, проходи, конечно… И он переступил порог, обдав меня волной холодного осеннего воздуха. — Это тебе. – Павел втиснул мне букет в руки, его пальцы коснулись моих. Слишком откровенный взгляд, чересчур долгое прикосновение… Мне это не понравилось, нахлынула тревога. А вдруг гость действительно что-то знает обо мне? — Кто пришел? – В коридор выглянул Артур. Я видела его пять минут назад. Каждую его черту я, казалось, знала наизусть, но до сих пор мое сердце начинало биться быстрее, когда я видела мужа даже после небольшого перерыва. Артур стоял посреди коридора, и свет от настенного бра падал на него сбоку, подчеркивая широкий разворот плеч; четкий рельеф мышц проступал сквозь ткань рубашки. В его позе сейчас не было вызова, но в ней чувствовалась спокойная сила. Его черные волнистые волосы показались мне сейчас иссиня-черными, а темные брови выглядели еще резче на фоне белой кожи. Эту белизну оттеняла легкая щетина на щеках. Когда Артур целовал меня по утрам, она кололась – легко и будоражаще. Линия его челюсти – точеная, твердая, я часто ловила себя на том, что задерживаю на ней взгляд, когда Артур говорит. Меня завораживала и его сильная шея, и этот переход от ключиц к горлу, видный в распахнутом вороте рубашки. Артур посмотрел на меня. Его глаза… Я все еще не могу определить их цвет. Сейчас, в боковом освещении, они отливали голубоватой сталью, холодные и прозрачные. Но я знаю, что ясным днем, на солнце, они наполнятся густой синевой. Нос у Артура был с горбинкой, совсем не идеальный, но именно эта особенность и делала его лицо таким характерным, живым. Губы – твердые, резко очерченные. Он редко улыбался широко, чаще это лишь легкий изгиб в уголках губ, и для меня его улыбка каждый раз была подарком. — О, Пашка, привет! – продолжил Артур, обращаясь к гостю. – А это теперь моя законная супруга, Алена, познакомься с ней в новом качестве… Проходи, Пашка, представлю тебя родителям… Я понесла букет на кухню, спросила у Раисы, где найти вазу для цветов. Я жила в квартире Дельмасов всего два дня и еще не успела запомнить все детали их быта. — Я сама поставлю, а ты иди к гостям, деточка, – добродушно сказала пожилая домработница, забирая у меня цветы. Возвращаясь, я снова остановилась у входной двери в коридоре. Почему я открыла, даже не спросив, кто там? В детстве звонок означал: пришла подруга Нина или мама. Услышав знакомую трель, я сразу бросалась щелкать замками. Мама сердилась: «Не открывай, не спросив, кто там!» А в лихие девяностые тот же звонок откровенно пугал. Я тогда представляла маньяка за дверью, прямо среди бела дня. О маньяках тогда ходило много разговоров. Помнится, как-то раз поздним вечером в те годы приключилась недобрая история: шум в подъезде, голоса, люди в форме. Опрашивали соседей. Пока я разговаривала с милиционерами, мимо пронесли длинный черный мешок… Позже узнала: кого-то из соседей застрелили прямо через глазок, когда он спрашивал, кто там. После этого я долго боялась вообще подходить к двери. |