Книга Чур меня, страница 25 – Валерия Савельева, Валерия Эридс

Оказывается, Люц был прав. Я – идеальная цель.

Ещё шаг, и Славка так близко, что дышать сложно, хотя это я суровый и брутальный мужик уже в свои восемнадцать, а Дёмкин – хрупкий и изящный, ростом мне по подбородок. Но дыхание почему-то перехватывает именно у меня, а Слава совершенно спокойно изучает моё лицо. Ресницы его дрожат, и в полутьме тень от них ложится на щёки длинными рваными полосами.

— Ты точно дурак, – замечает Славик и подаётся навстречу, вновь касаясь губ.

А я… отвечаю. И вдруг понимаю, что наш прошлый поцелуй не мог быть ошибкой. Славка кинулся именно ко мне, потому что в тот момент был в зале с Майком и, конечно же, не мог перепутать. Как и сейчас.

В прошлый раз также осознанно, как и в этот. Друг. Поцеловал. Меня.

— Я не могу быть тебе другом… – как мантру повторил Слава, прижимаясь лбом к моему плечу, – потому что…

А мне вдруг, несмотря на все его дурацкие уверения, захотелось запустить пальцы в русые волосы, сжать мягкие пряди и не отпускать. Ни за что.

— Потому что любит тебя, – раздался голос от двери.

Нас с Дёмкиным чуть инфаркт не хватил – испугались знатно. А "диким монстром", пугающим народ, оказался всего лишь Люций, истуканом замерший в дверях.

— Любовь – самое паршивое чувство, Жека, – добавил дьявол. – И самая сильная преграда для дружбы.

Я непонимающе посмотрел на сжавшегося вдруг Славку. Что, простите? Любит? Он? Меня?

— Парень, а ты с кем вообще целовался только что? – хмыкнул Люций ехидно. – С папой римским?

Дёмкин дёрнулся у меня в руках, но сбежать ему не удалось – вовремя ухватил парня за плечи, заставляя остановиться. Высказанная дьяволом мысль потихоньку начала акклиматизироваться в моей голове. Любит, значит? И давно? Ну не-ет, не сбежит, пока не ответит.

— Дерьмовое это чувство, Женька, паршивое, хоть ангелы и говорят обратное, – вновь заметил Люций. – Ладно, разбирайтесь тут, я пошёл. Хоть вам счастья б отломилось.

Именно тогда я увидел, насколько сгорблены его плечи и опущена голова. Люций казался подавленным, уязвлённым. Не нахальным дьяволом, а разбитым мальчишкой.

Когда он повернулся к свету, стало заметно, что глаза у парня красные и припухшие от слёз. Любовь – дерьмовое чувство…Что он имел в виду?

Но спросить я не смог: нужно было устраивать допрос более важному человеку в моей жизни. Другу, который останется им в любом случае. Даже если дружбе нашей суждено перерасти в нечто большее, я Славку не потеряю.

А знаете, ЕГЭ я сдал хорошо. Нет, правда, даже очень! Русский аж на восемьдесят два написал – есть чему гордиться, неучу такому. Вот только это мне теперь нафиг не нужно, ведь всё равно не требую с родителей съёмную квартиру.

Почему? Да потому что Славке собственную предки подогнали, а мы с ним… ну… короче, живём теперь у него, да. И то, что в квартире лишь одна кровать – двуспальная, в комнате, – совершенно не напрягает, скорее, наоборот, радует. Мы там частенько исполняем условия контракта дьявола.

Кстати, говоря о контрактах. И о дьяволах! Как-то так получилось, что условия обоих договоров я исполнил ещё в тот вечер. Когда мы со Славкой вышли в зал, там не было ни Люция, ни Майкла, лишь стол с выпивкой и набором суши, который, как оказалось, принесли, пока мы "выясняли отношения". Рядом с бутылкой коньяка стояло всего лишь две стопки.