Книга В рамках дозволенного, страница 53 – Валерия Савельева

Скорая все не ехала. Было страшно.

Когда я открыла глаза, вначале не поняла, где нахожусь. Потом пришло осознание: я лежу у себя в комнате, укрытая одеялом. Шторы плотно задернуты, на тумбочке у кровати стакан воды, а в кресле с книжкой сидит Настя.

— Насть… – позвала я, разлепив пересохшие губы.

Та встрепенулась и вскочила с кресла. Помогла сесть, подала воду, заставила принять какую-то таблетку.

— Как я здесь оказалась? – спросила, сделав пару глотков из стакана.

— Тимошка сказал, тебе плохо стало в парке, он домой тебя принес, скорую вызвал. Боялся, что приступ случился! – Настя немедленно рассказала мне всю историю. – Я, когда приехала с утра, у дверей больничная машина, а ты тут лежишь вся бледная, с синевой, – женщина развела руками. – Я передала, что последние дни ты мало спала. Врач успокоил, сказал, просто обморок из-за переутомления и непривычных для организма нагрузок. Сделал укол и сказал, как очнешься, отлежаться хотя бы денек, не перенапрягаться и пропить витамины… – Она потрясла упаковкой.

Вот как! Оказывается, Настя заметила, что Тим не давал мне спать все эти дни. Тоскливо вздохнув, я откинулась обратно на подушки. Отлежаться… Кажется, работу я провалила. Кому нужен больной сотрудник? Мало того, что не могу проследить за Тимом, так даже на пробежке упала в обморок.

Возможно, мое стремление к идеалу во всем было не совсем здоровым, но как-то так сложилось. У мамы принцип: или делаешь хорошо, или проиграл, выкладываться надо по полной. Она всегда меня поддерживала, помогала развиваться, расти над собой, достигать новых рекордов. С ее помощью я довела до идеала первые постановки танцев, она всегда поддерживала наш коллектив на фестивалях и поздравляла, когда брали места. Я привыкла справляться на отлично.

И неудачи переживала болезненно. Последние дни неудач было слишком много.

— А что родители Тима? – спросила я.

— Они… – Настя запнулась.

— Поняла, больничный неоплачиваемый… – Махнула рукой, возводя взгляд к потолку. – Что еще?

Она цыкнула:

— Не совсем неоплачиваемый, нужно в контракте посмотреть, что прописано в случае болезни. Это все Алексей Андреевич. Алевтина-то в слезы, так перепугалась, а этот говорит: «Нет, пока лежит и обязанности не исполняет, получит минимальную оплату. В контракте все предусмотрено».

Я хмыкнула, припоминая, когда он заявил, что я потеряла Тима. Взгляд серых глаз, пронзающий насквозь, нахмуренные брови, резкие слова… Так что удивляться смысла нет – этого и следовало ожидать!

— Встану сегодня, пусть… – пробормотала под нос, пытаясь подняться.

— Нет-нет, куда это? – возмутилась Настя, возвращая меня на кровать. – Хоть день полежи, ничего не случится. Да и Тимошка так волновался! – Она театрально прижала руки к груди и сообщила словно по секрету: – Он все время здесь просидел, рядышком, – указала на свободную половину кровати.

У меня с губ сорвался нервный смешок. Да уж, так и поверила! Все время здесь просидел, а сейчас решил уйти? Мальчишка, должно быть, от счастья прыгал, что навсегда избавится от меня. Дверь отворилась с легким щелчком.

— Насть, можешь… – раздался знакомый голос.

Я бросила взгляд на вошедшего Тима с бутербродом в руке. Парень уставился на меня. Напряженный, брови нахмурены, и между ними пролегла складка, губы поджаты. Копия отца, словно это Алексей Андреевич явился ко мне, чтобы отругать.