Книга Мой сумасшедший новогодний Роман, страница 76 – Инна Инфинити

Когда волна оргазма миновала, и Самохин вытащил из меня свои пальцы, я не придумала ничего лучше, чем выпалить:

— Ну ладно, спокойной ночи, я пошла.

Рома опомниться не успел, как я уже унеслась прочь из его спальни на чердак и закрыла дверь на замок. Самохин не пошел за мной, за что я ему безмерно благодарна. Мне требовалось побыть одной. На самом деле я испугалась.

Испугалась того, что произошло между мной и Ромой, а главное — того, что должно было произойти дальше. Естественно, Самохин рассчитывал на продолжение банкета. Его стояк упирался мне в живот. Но очнувшись от наваждения и придя в себя после оргазма, я поняла, что мне панически страшно.

У меня не было мужчин кроме Максима, а он сказал, что я бревно. А вдруг я действительно бревно? Самохин-то известный на весь универ герой-любовник. У него много девушек было. Я лично каждый месяц видела его с новой. А те две сисястые блондинки, с которыми я обломала ему тройничок в новогоднюю ночь? Куда мне до них? Моя маленькая натуральная грудь и рядом не стояла с их силиконом за миллионы рублей.

Я не хочу переспать с Самохиным, а утром смотреть на его разочарованную физиономию и услышать что-то типа: «Я тебе позвоню». Понятно ведь, что не позвонит. А сейчас я лежу в постели и гипнотизирую сообщение Ромы: «Я проснулся. Жду свой кофе в постель».

И зачем я только предложила приносить ему каждый день кофе в постель? Я не готова так скоро после нашего ночного приключения предстать перед Самохиным. Самое страшное во всем этом — я больше не могу относиться к Роме как к бесячему одногруппнику по английскому. Я даже больше не могу ненавидеть его за то, что его родители — извращенцы, которые совратили моих родителей и сбили их с пути истинного.

При каждом воспоминании о поцелуе с Ромой мое сердце заходится ходуном, а на лице появляется дурацкая улыбка. От того мне и страшно идти на что-то большее с Самохиным. Я слишком боюсь услышать от него то, что мне уже два раза сказал Максим.

Но делать нечего, поэтому я выбираюсь из кровати и плетусь в ванную на втором этаже. В доме гробовая тишина, все спят. Я слышала, как ребята вернулись из клуба под утро. Сегодня, наверное, весь день отсыпаться будут. Я наспех принимаю душ, одеваюсь в лосины с футболкой и спускаюсь в кухню на первом этаже. Рома пьет американо с молоком и одной ложкой сахара. Делаю напиток и поднимаюсь обратно на второй этаж.

У двери в спальню Самохина нервно вздыхаю. Не знаю, как предстать перед Ромой после вчерашнего. Но какие у меня варианты? Не убегать же из этого дома и не менять универ.

Стучу в дверь.

— Войдите, — раздается голос Самохина.

В крови происходит выброс адреналина. Я опускаю ручку и вхожу. Рома лежит в кровати с телефоном в руках. Опять с голым торсом. Он как будто специально. Одеяло скрывает Рому только ниже пояса.

— Что так долго? — недовольно. — Я заждался.

— Ну извините, мой господин, что не подношу вам кофе по первому зову.

Я аккуратно ступаю, чтобы не пролить напиток. Смотрю ровно на кружку. Я не готова встретиться взглядом с Ромой. И не хочу смотреть на его кубики пресса. Они плохо на меня влияют.

Я опускаю кружку на прикроватную тумбу. Не успеваю отойти назад, как Рома хватает меня за руку и тянет на себе. Это неожиданно. Я не удерживаю равновесие и падаю на Самохина.