Книга Мой сумасшедший новогодний Роман, страница 55 – Инна Инфинити

— Артур нормальный пацан. Без понтов и гонора.

— Да, я заметила.

Возникает секундная пауза.

— Ну ладно, я пойду, раз ты определилась с чаем.

Рома порывается встать, но я успеваю схватить его за руку.

— Посиди со мной немного.

Моя просьба удивляет меня саму. Рома, не ожидав от меня такого порыва, секунду медлит, а затем опускается обратно на пол.

— Я думал, ты, наоборот, хочешь одна побыть.

— Я уже побыла одна, и у меня еще вся ночь впереди.

Рома, кивнув, подтягивает к себе вторую кружку с чаем.

— Мне там Дима пишет по поводу двери...

Рома закатывает глаза.

— Что он хочет? Чтобы я искал мастера и организовывал ремонт? Я не буду тратить на это время, но я готов оплатить ремонт полностью.

— А я считаю, что ты не должен ничего оплачивать. Пускай Максим и Вика оплатят.

— Они, вероятно, не хотят этого делать.

— Ну вот пускай Дима с ними договорится. Я ничего ему не ответила, а если еще напишет, отправлю его в чс.

Рома пожимает плечами, мол, как хочешь. Мы замолкаем. Делаем по небольшому глотку обжигающего чая.

— Спасибо тебе, Ром, — тихо говорю. — Спасибо, что не стал молчать, как мои бывшие друзья, и открыл мне глаза на правду.

У меня появляется порыв обнять Рому, но я себя сдерживаю. Если так подумать, мы ведь едва знакомы, и еще вчера терпеть друг друга не могли. Ну, я его так точно терпеть не могла за дурацкое прозвище «классная попка».

— Да не за что. Ты не заслуживаешь, чтобы из тебя делали дуру.

— И извини, что в новогоднюю ночь перевернула тебе на голову оливье. И что обломала тебе тройничок.

Я бы еще добавила: «Извини, что сказала, будто у тебя маленький член, на самом деле это не так». Но я вовремя успеваю прикусить язык. Хватит с Самохина и этих извинений. А то еще подумает, что мне понравился его член. Но ведь понравился же, Кира, признайся.

— Ну, про салат я уже забыл. А вот тройничок нет. Будешь мне должна, — грозит пальцем.

— Что я буду тебе должна? Тройничок?

Самохин начинает смеяться.

— Можно и тройничок.

Пихаю его ногой.

— Ладно-ладно. Просто будешь должна мне одно желание.

— Какое? — настораживаюсь.

— Не знаю, я подумаю.

Так, мне это не нравится. Я должна Самохину какое-то желание. И дернуло же меня извиниться перед ним за тройничок. Так бы он, может, не вспомнил бы.

— Я не исполняю желания, если они нарушают УК РФ.

— Не переживай, мое желание будет в рамках закона.

Я все равно насторожена. Что может загадать мне Самохин? Купить ему что-то? Сделать ему домашку по английскому?

— Да расслабься ты, — замечает мое напряженное состояние. — Я не попрошу у тебя ничего такого.

— Ладно, — медленно выдыхаю и отпиваю из кружки.

То ли мята с чабрецом подействовали, то ли правда пофигизм настиг. Я постепенно расслабляюсь. Мы снова молчим. Я смотрю в кружку, а Рома смотрит на меня. От его взгляда по телу разгоняется волнение. А еще я вдруг думаю, что, наверное, ужасно выгляжу. Заплаканная, с размазанной косметикой по лицу, красная и опухшая от слез. Я даже в зеркало не посмотрелась с того момента, как увидела в окне чердака Максима с Викой. А Рома, кстати, переодел ту белую футболку, которую я измазала своей косметикой, пока рыдала ему в грудь. Теперь на нем черная.

Роме идет черный цвет. Хорошо сочетается с его темными волосами и карими глазами. Боже, о чем я думаю?