Книга Темный генерал для светлой пышки, страница 32 – Татьяна Бэк

— А светлая девка? — уточнила одна из лиловых, с голосом, звеневшим, как отравленный кинжал.

— Она умрёт случайно, — лениво ответил Арх. — Падёт, как приманка. Все поверят.

Я вышел из тени.

— Вы ошиблись с приманкой, ублюдки.

Молчание было пугающим. Кто-то медленно повернулся. Первый крик не был человеческим — он был звериным, диким.

Я метнул клинок. Он вошёл точно в горло одного из магов — тот захлебнулся кровью, а его жезл упал с лязгом. Второго я поразил стрелой между роговых щитков шлема.

— Это Перель! — закричал кто-то.

И начался хаос.

Магия рванула воздух. Сначала — огненный смерч, сжигающий всё на пути. Я перекатился за колонну, чувствуя, как жар выжигает брови. Метнул вторую стрелу — и один из магов рухнул, разрубленный пополам артефактной волной, вызванной собственным заклинанием.

Двое из бастардов выскочили из укрытия — я узнал их: Рахт и Малли, те, кто присягал мне на турнире Костей. В их руках блеснули зачарованные топоры, а глаза пылали яростью и решимостью. Мы слились в бою, как один организм, зная и чувствуя друг друга.

Влияния госпожи Маарх не хватило, чтобы промыть им головы, а, может, она слишком легкомысленно решила, что я погиб. В любом случае мои воины были верны мне.

— За Алых! За наших мёртвых! — рявкнул я, размахивая мечом с такой силой, что отрубал магам руки вместе с жезлами.

Противник был силён — они владели запрещёнными рунами, приносящими боль одним словом, расслаивающими кожу взглядом. Один из них метнул в меня заклятие молчания, и горло сомкнуло, как петлёй. Но я прыгнул на него и пробил острием в его грудь, прошептав — «Ты не заставишь меня молчать».

Один из лиловых вызывал проклятье призрачных клинков. Кьяла учила меня, как бороться с этим, ведь разбиралась в магии гораздо лучше. Я нырнул под заклятие и, пользуясь дымом и огнём, подломил опоры балкона, возвышавшегося над нападающими — трое магов были раздавлены тяжестью древнего камня.

Кровь залила пол. Крики заглушили заклинания. И когда в зале остались лишь мы — бастарды, пыль и пар от горящих тел — я стоял посреди разрушенного круга, и в руке моей догорал верный клинок, не выдержавший очередного боевого аркана.

Я подошёл к телу Арха. Он был ещё жив. Чёрная густая кровь толчками сочилась изо рта.

— Ты проиграл, евнух — прошептал я. — Твоя собственная злость и кровожадность погубили тебя.

— Ты… бастард… — выдохнул он и умер.

— Перель!

Я обернулся… Звонкий девичий голос пробился сквозь гарь, дым и боль. Лаурель бежала ко мне, задыхаясь, с растрёпанными волосами и в разодранном платье, словно богиня Ирдос, олицетворявшая пламя мести. Но мне не нужна была богиня — мне нужна была она, такая настоящая, живая… моя.

— Ты жив, — прошептала она, вцепившись в меня.

— Невыносимая девчонка, я же приказал тебе ожидать меня на Поверхности! И обещал вернуться, — ответил я и впервые позволил себе рухнуть — в её объятия, чувствуя, как силы покидают меня, а из раны вновь струится кровь.

Лаурель

Свет…

Он бил в глаза слишком ярко, слишком резко, слишком по-настоящему. После Подземья я наконец-то оказалась на солнце. Даже для меня было нестерпимо увидеть дневное светило после нахождения во мраке. Что уж говорить о моих спутниках!

Я зажмурилась, но всё равно чувствовала, как лучи солнца проникают под веки, касаются кожи, дарят тепло… то самое, о котором уже почти забыла. Запахи леса, влажной земли, живых буйных трав — всё это захлестнуло с такой неистовостью, что перехватило горло.