Книга Мой летний эротический роман, страница 90 – Лена Лето

Легко могу представить, как он сейчас кривит губы.

— Смотря для чего.

— И для чего же?..

Мэтт тяжело вздыхает.

— У тебя сейчас действительно совсем другим голова забита… Закрой глаза.

Допустим…

— Что ты сейчас чувствуешь?

— Теперь мне еще больше не по себе.

Слышу едва различимый скрип его ботинок — Мэтт подходит ко мне вплотную. А потом… как шлепнет ладонью по попе!

Я взвизгиваю, пытаюсь прижать руки к пострадавшему месту, но Мэтт хватает меня за запястья и возвращает ладони на стол.

— Я хочу, чтобы ты продолжила писать эту историю, — зловеще шепчет он мне на ухо.

— Нет, — упрямо, а теперь еще и обиженно, бурчу я.

— Нет?..

Мэтт резко освобождает правое запястье. Ощущаю движение воздуха от его руки, зажмуриваюсь, внутренне сжимаюсь… но вместо шлепка чувствую, как он нежно поглаживает мою ягодицу.

Я разлепляю глаза.

— Ты продолжишь писать эту историю, — говорит Мэтт мне на ухо, — а я сверну конкурс эротических романов. Серии не будет. Только твоя книга, — повторяет он на разные лады, и хорошо, потому что я не верю своим ушам.

— Ты сделаешь это из-за меня?..

Разворачиваюсь и оказываюсь к нему лицом, в его объятьях.

— Из-за тебя. А еще, потому что хочу сохранить все то, что между нами происходит. Твоя рукопись — идеальный для этого вариант.

— То есть, сцену со шлепком тоже можно записать? — На всякий случай улыбаюсь, мол, возможно, я просто пошутила.

— Можешь записать. А теперь пойдем, прогуляемся. Будем возвращать тебе вдохновение.

И мы отправляемся гулять по городу, просто так, в середине рабочего дня, будто подростки, которым некуда податься. У которых уйма времени друг на друга и вся жизнь впереди. Взявшись за руки, нацепив солнцезащитные очки, мы бродим по тихим центральным улочкам, запрятанным среди жилых домов и бизнес-центров.

На обед я веду Мэтта в секретное кафе торгового центра: вход в него запрятан далеко от скопления людей, тут всегда малолюдно и свободны столики у панорамных окон. Хотя, скорее, это столовая, чем кафе — здесь самообслуживание.

Сотрудники не привыкли к посетителям-мажорам. «Мохито?» — переспрашивает Мэтта барменша, которая только что пробивала нам форель на кассе, и, листая распечатку с рецептами, кричит коллеге, что застряла здесь надолго.

Я все переживаю, что Мэтт вот-вот назовет Минск деревней, но, похоже, происходящее его только веселит.

Выпив по мохито, мы продолжаем прогулку. Кажется, стало еще жарче, хотя коктейль был со льдом.

Домой возвращаемся пешком: Тесла так и осталась стоять возле офиса.

Небо затягивают тучи. Закатное солнце будто только этого и ждало — дразнит всеми оттенками красного и синего, переливается, расползается над крышами многоэтажек.

Возле входа в метро девушка и два парня, на вид студенты, от всего сердца играют русский рок. Звуковая установка разносит музыку на несколько кварталов.

Мы замедляем шаг, а потом и вовсе останавливаемся. Мэтт обнимает меня сзади. Мне так хорошо, так спокойно — идеально, что снова начинают просачиваться страхи. Не знаю, улавливает ли это Мэтт, или просто совпадение, но он берет меня за руку и тянет в переход.

— Что еще тебя беспокоит, моя писательница? — спрашивает Мэтт, пока мы дожидаемся поезда.

«Что ты уедешь». Но сказать это — словно запустить проклятие, которое действует, только если его произнести вслух.