Книга Мой летний эротический роман, страница 45 – Лена Лето

На столе вибрирует телефон «Илоны» — включила его, пока решается судьба моего мобильного. Ничего еще не произошло, а в солнечном сплетении — волнительный холодок. Есть только один человек, который знает этот номер. В моем телефоне я внесла босса в черный список, а на этом и в голову не пришло.

«Читать сообщение или не читать?», — думаю я, а мобильный уже как-то сам оказался в моих руках.

«Привет! Где ты?»

Блин, ну почему так выворачивает душу от этих букв, написанных боссом? Буквы и буквы. Мама такие же использует.

Привычно оглядываю стол в поисках пакета с кукурузными палочками, но их нет. Придется думать без допинга.

Тяжело вздыхаю. Снимаю телефон с поводка зарядки.

Пишу:

«Неважно. Я все еще болею».

Ответ задерживается, но потом телефон снова вибрирует. Похоже, босс понял: я делаю вид, что с прошлого нашего общения в телеграм ничего важного не произошло. Мы можем попробовать пробовать начать с начала (и этот повтор — не ошибка, а стилистический прием).

«Выздоравливай» и следом: «Почему на знаке гашников написано «Дай»?»

Улыбаюсь.

«Не «Дай», а «ДАI» — дзяржаўная аўтаінспекцыя. Государственная автоинспекция, если по-русски.»

«Я надолго это запомню»

«)))))»

Потом снова пауза. Ловлю себя на том, что вглядываюсь в потухший экран.

«Придешь завтра на работу?»

«У меня нет работы», — пишу и стираю. «Завтра кафе не работает», — стираю.

Вздыхаю. Тру лоб.

Я не знаю, что ему написать.

Так и пишу.

Затем откладываю телефон, сворачиваю окно браузера на компьютере и выхожу на балкон. Вечер, а жара такая, будто закат и в самом деле пылает. Его отблески всех оттенков красного расплылись над крышами домов. Лазурно-синие облака сплошной неровной полосой повторяют темный контур города. Птицы кругами носятся по небу. Все так просто и понятно, когда смотришь на город с высоты.

В старших классах, даже в университете, это чувство жило во мне постоянно. А потом я стала взрослой, и что-то сломалось. В какой момент это произошло? Я перебираю в уме важные события, разговоры, ситуации, одну за другой, медленно, вдумчиво, — и не могу нащупать ответ. С придуманными героями разбираться куда проще.

Слышу в глубине квартиры мелодию дверного звонка. Потом какие-то едва различимые голоса: один мамин, второй мужской. Не вслушиваюсь: мужчины к нам заходят только по делам: почтальоны или, например, сотрудники ЖЭСа.

Дверь моей комнаты распахивается, и входит мама. У нее в руках букет ромашек.

— К тебе твой мажор пришел, — говорит она каким-то странно спокойным, почти довольным голосом.

Я так и застываю, глядя в проем балконной двери. Только что на душе было безмятежно, как у птиц, парящих в небе, а теперь на меня нахлынуло столько эмоций, что лоб потеплел, и сердце колотится где-то в горле.

Босс в моей квартире. А я в домашних шортах, ни грамма макияжа, волосы завязаны в хвост. Против воли вспоминаю, как стягивала резинку с волос в кабинете босса, и все во мне трепетало только от того, что он наблюдал за этим действием.

Оставляю хвост. Никаких намеков, никаких обещаний.

Выхожу в коридор. Босс с коробкой торта в руках скромно стоит на коврике у двери. Это все воздействие моей мамы, под ее взглядом все сразу чувствуют, где их место.

— Это тебе, — дружелюбно говорит он и протягивает мне коробку — «Ленинградский» торт, изготовленный в Минске. Я подумал, это символично. «Московский» был бы лучше, но такого не нашел.