Книга Мелодия двоих, страница 44 – Амарисса Ли

Грешным делом подумала, что дело в ней, поэтому отказалась от приветствий и любопытных взглядов, хотя так и подмывало посмотреть на него и ехидно спросить: «Фихнеев, утро доброе, ага?»

Он быстро оповестил задание. Уход за хлорофитумом. Вернее, за восемью огромными горшками, которые он принёс из главной теплицы. Та же схема, что и с амариллисом, только быстрее и аккуратнее.

Они не разговаривали, пока работали. Он копошился на другом конце теплицы, видимо, посчитав, что присмотр за Ивановой не нужен. Она порывалась спросить у него, точно ли цветы нуждаются в пересадке, но отказалась.

Не хотела иметь дело с разгневанным парнем, который тихо ругался про себя, продолжая работать над геранью.

Полина не знала, что могло случиться за ночь у Саши, но это начинало немного беспокоить, потому что он никак — абсолютно, чёрт, никак — не обращал на неё внимания, будто ему было всё равно, что она находится в теплице.

Сегодня была облачная погода и обещали кратковременный дождь в первой половине дня, поэтому с самого утра на небе нависли тяжёлые, мрачные и серые тучи, не давая солнечным лучам пробраться сквозь облака.

Она сочла, что Фихнеев был метеозависимым, поэтому его настроение было паршивым.

На самом деле, Саша был зол абсолютно по другой причине.

А может, и нет.

Утро было потрясающим, пока он не пришёл в оранжереи, где ему мягко намекнули, что до следующей экскурсии осталось совсем мало времени, и ему лучше поторопиться, чтобы приготовить стеллаж с хлорофитумом. Он надеялся, что этим займётся первая теплица, потому что там было куда больше людей и пар рук, нежели у него.

Гога кратко поведал, что первая теплица должна заняться двумя стеллажами с разновидными кактусами, которые нужно привести в порядок.

Ему давали выбор: либо два стеллажа с чёртовыми кактусами, которых он не переваривал, либо стеллаж с огромными горшками хлорофитума. Радовало одно: цветы не требовали пересадки. Их нужно было слегка пощипать с некоторых сторон, где подгорели листья. Чёткое указание: пышность цветов ни в коем случае не убирать!

Это было ещё терпимо.

Вишенкой на торте стала Маша, которая позвонила и сказала, что уже забронировала столик на среду. Она пыталась надавить на то, что они когда-то там договорились, и среда уже близко, поэтому взяла на себя обязанность сделать шаг вперёд и выбрать заведение.

Саша был против такого и дал ясно понять, что он не ручная собачка, которая будет следовать за Ячневой по пятам.

Она позвонила в половине десятого, чтобы сказать, что забронировала столик на среду.

Фихнеев был в бешенстве от этого. Мало того, что она вздумала решать за него такие мелкие вопросы, превознося свою значимость для него чуть ли не до небес, так ещё додумалась позвонить в такую рань, чтобы испортить настроение.

Конечно, он не должен был злиться и показывать своё истеричное поведение, но его, мягко говоря, подбешивало, что девушка, которая не являлась его второй половинкой, была сумасшедшей наседкой, от которой начинала болеть голова.

Саша сказал Маше, что не стоило заморачиваться раньше времени, мягко намекая, что у него уже есть планы на среду. Какие — не сказал, решив, что это ни к чему, хотя девушка навязчиво просила сказать.

И вторым украшением в виде вишенки стала Иванова.