Книга Анатомия обмана, страница 334 – Татьяна Ларина

— Мы пришли, – сказал Илья, остановившись у светлого надгробия с вырезанными каменными лилиями, обрамлявшими Маринин портрет. – Лиска, можешь поставить цветы.

Набравшись мужества и отпустив мою руку, Алиса шагнула вперед и поставила букет белых хризантем в высокий вазон. Илья наполнил его водой из бутылки и улыбнулся дочери:

— Так они простоят долго.

— А потом, когда завянут, мы принесем новые? – спросила она. Илья посмотрел на меня, и я ему кивнула.

— Как-нибудь обязательно принесем.

Илья периодически приходил на кладбище. Об этом его попросила Ирина Павловна, потому что сама не могла посетить могилу дочери. Они с Камиллой так и остались в Штатах. Программа лечения окончилась успешно, но в исследовательском институте предложили продолжить наблюдать за Камиллой бесплатно, с условием, что результаты лечения будут описаны в научной статье за авторством ее врача. Ирина Павловна разумно посчитала, что так будет лучше. К тому же девочка практиковала английский и теперь говорила на нем свободно. Я не разбиралась во всех юридических тонкостях, но знала, что они начали процесс получения гражданства. Периодически Камилла звонила по видеосвязи, и таким образом они с Алиской сумели восстановить свою дружбу.

До сегодняшнего дня я никогда не сопровождала Илью на кладбище, позволяя ему остаться с Мариной наедине. Мне казалось неправильным являться на могилу той, чье место я заняла и в доме, и в сердце того, кого она так любила. Я ждала своего мужчину в нашей квартире, готовая поддержать словом или молчанием, зная, как ему тяжело встречаться со своим прошлым. Он возвращался грустным и задумчивым, и я чувствовала легкий укол ревности, ведь понимала, что Илья наверняка размышлял, как все сложилось бы, если бы Марина не погибла. Все же, проходило немного времени, и его меланхолия отступала. Илья становился прежним, снова улыбался, отпускал свои шутки, а главное – прогонял прочь все сомнения.

Мы уже больше года жили вместе, а два месяца назад на моем безымянном пальце появилось помолвочное кольцо. Этому радовались все, кроме учителей Алисы. Когда первого сентября я явилась на линейку в качестве Лискиного родителя, Таисия Максимовна недовольно заключила, что теперь им не ждать спокойной жизни. Однако мне больше не приходилось устраивать скандалы, потому как отношение к Алисе поменялось.

Вернувшись в школу после тех самых летних каникул, когда я сменила ей имидж, Лиска легко выстроила отношения со своими одноклассниками. Это нам, взрослым, кажется, что лето – лишь миг, каких-то три месяца, а для детей это целая жизнь. Малышка стала уверенной в себе, не боялась начать разговор первой, но самое важное – сумела простить тех, кто ее задирал. Забыв старые обиды, ребята играли вместе на переменах и собирались после уроков. А еще в их класс перевелась новенькая, с которой Алиса быстро сдружилась. Теперь на ее личике почти всегда сияла улыбка, она была счастлива, а что может быть дороже счастья своего ребенка? Да, Алиса – не моя дочь, но она – мой ребенок.

— Идем, бабушка и тетя Галя нас заждались, – Илья протянул дочери руку, но она вывернулась, важно сообщив, что уже взрослая и совсем-совсем не боится кладбища.

— Совсем-совсем, – вторила ей я.

Мама и бабушка ждали нас чуть дальше – на перекрестке между главной аллеей и двумя участками. Мне вдруг вспомнился тот страшный ноябрь, когда мы шли здесь после папиного погребения. С тех пор миновало два года, а словно пронеслась целая жизнь. Мы изменились, стали сильнее, увереннее, а главное – честнее друг с другом. Все вокруг заиграло иными красками. Даже город стал другим.