Книга Анатомия обмана, страница 252 – Татьяна Ларина

— Мне кажется, зря ты все рассказала Филипповой, – довольно сурово произнес он.

— Мне пришлось посвятить ее в некоторые вещи. Катя не стала бы заморачиваться и что-то выяснять у заведующей, если бы не знала, для чего это нужно.

— Во-первых, пока она ничего ни у кого не спрашивала, а во-вторых… – Илья выдержал недолгую паузу. – Маркова, ты уверена, что мы можем ей доверять?

— Думаешь, Катя как-то причастна к смерти Марины?!

— Честно? Нет, но мало ли кому и что она может растрепать. Насколько помню ее по школе, она любила посплетничать. Мне страшно за тебя, Маркова, – последнюю фразу Илья произнес неожиданно серьезно.

Алиска, старательно уничтожавшая кусок торта под приключения губки Боба, мигом оторвалась от своего занятия. Мы говорили в полголоса, и малышка нас не слушала, сосредоточившись на сладком лакомстве и мультфильме, который ей включил Илья. Однако тон ее отца подействовал отрезвляюще, и она вернулась из нарисованного подводного мира к нам.

— Папочка, тебе страшно? – изумленно спросила она.

— Есть такое дело, – смутился Илья, – но если Эвелина будет вести себя хорошо, то мне нечего будет опасаться.

— А ты будешь? – повернулась ко мне Алиса.

— Ммм… буду стараться, – ответила я, заведомо зная, что наверняка совершу очередную глупость.

Вскоре чай был допит, торт съеден, и мы распрощались. Вечер был чудесный. В теплом воздухе чувствовался сладкий аромат майского цветения, над головой раскинулось ясное закатное небо – персиковое на западе, плавно перетекающее в сиреневое на востоке, легкий ветерок играл с молодой листвой на деревьях. Было даже обидно, что идти от Ильи до меня – всего ничего, хотелось погулять подольше, с другой стороны меня манил дом, где я наконец не буду терзаться желанием подсмотреть за окнами Романова. Он один, а не с Рыжей пигалицей – значит можно спокойно лечь спать, что я и сделала сразу, как пришла в квартиру.

* * *

Катя позвонила ближе к обеду. Она была немногословной, потому что вышла на недолгий перерыв, но и сообщать ей оказалось нечего. Заведующая поликлиники не знала никого в Романовце с редким генетическим заболеванием. Я уточнила, могла ли она быть не в курсе такого случая, на что Катерина ответила твердым «нет».

— Ты считаешь, в нашем Романовце возможно скрыть серьезно больного человека? Это нереально, обязательно разболтают, начнут собирать деньги на лечение и все такое, – отмахнулась она.

— Подожди, но ведь про Камиллу не узнали, – возразила я.

— Тут другое дело. Она только заболела, и ее мать повезла в Москву, а ты говоришь про человека, который должен здесь жить годами.

В некотором роде Катя была права. Однако отсутствие информации о чем-то не может гарантировать, что этого нет на самом деле. Что, если тут тоже подчистили хвосты?

— А такое могло быть, что этот человек намеренно, не желая распространяться о своей болезни, попросил убрать о себе сведения?

— Лин, ты как-то совсем в детектива заигралась. Поверь, нет у нас в Романовце никого с редким заболеванием. И вообще, забей. Все знают, что Полякова нагуляла дочь в лагере. – В ее голосе послышалось раздражение, и я поняла, что не следует сейчас на нее наседать.

— Да, ты права. Видимо, мне стоит успокоиться. Спасибо тебе.

— Пожалуйста, Эвелина. Пока.

Вопреки моим опасениям Илья не стал злорадствовать, что и у меня с Катериной ничего не вышло. Хотя я продвинулась дальше, чем он. Филиппова дошла до заведующей поликлиники, и раз та не дала никаких сведений, это говорило о том, что: либо отец Камиллы не из Романовца, либо кто-то хранит свое заболевание в тайне. Илья предложил встретиться вечером у него и обсудить дальнейший план действий.