Книга Анатомия обмана, страница 164 – Татьяна Ларина

— Скажем так, все оказалось еще хуже…

Я обхватила руками горячую кружку и не отдернула их несмотря на то, что сначала чуть ли не обожгла ладони. Приятное тепло разливалось по всему телу, я стала потихоньку согреваться, но вместе с этим оттаивала и моя броня – на глаза вновь навернулись слезы.

Илья обогнул стойку и подошел ко мне. Он встал так близко, что я могла почувствовать его запах – одеколон, сквозь который слабо чувствовался пот после долгого дня, кухня и сигареты. Этот запах не был мне неприятен, напротив, сейчас ассоциировался с безопасностью. Илья за подбородок поднял мое заплаканное лицо, грубыми подушечками больших пальцев стер слезы и поцеловал в лоб… по-отечески. Я улыбнулась ему, осознавая, что на самом деле хочу большего. Здесь. Сейчас. С ним. Кажется, он увидел что-то в моем взгляде, потому что нахмурился и хотел отстраниться, но я не дала, ухватив его за руку и притянув к себе.

— Лина, не надо. Я не железный, а ты потом пожалеешь, – еле слышно сказал он.

— Я жалею слишком о многом. Какая теперь разница, что будет потом? – Я коснулась ладонью его щеки, и Илья вздрогнул, а потом прикрыл глаза и шумно выдохнул.

— У меня не было женщины после Марины, – вдруг признался он. – Это слишком долго, чтобы я мог тебе сопротивляться…

— Тогда не сопротивляйся.

— Маркова! – Илья впился в мои губы горячим, жестким поцелуем, я обхватила его торс ногами, а он поднял меня и усадил на барную стойку.

Эта была горькая страсть с примесью обиды, отчаяния, желания отомстить тому, кто меня предал. Какая разница, что это неправильно? К черту моральные установки! Я стала расстегивать пуговицы его рубашки, но Илья резко перехватил мои руки.

— Нет, Маркова! Мне, конечно, приятно, что именно меня ты выбрала орудием мести… И не спорь! – резко сказал он, как только я попыталась открыть рот, чтобы возразить. – Но этим ты все усложнишь. Тебе будет неловко, и я не смогу делать вид, что ничего не произошло.

— Илья, я уезжаю из Романовца.

— Что?! – он отшатнулся и вдруг стал похож на обиженного мальчишку.

— Дождусь маминого приезда и вернусь в Москву. Ты же понимаешь, что я не смогу тут оставаться после всего, что произошло. Папино дело вновь откроют, теперь оно будет в руках полиции, и ты не дашь им снова все замять, ведь так?

— Значит, тебя здесь больше ничего не держит, – пробормотал Илья. – Снова сбежишь на девять лет, если вообще вернешься.

— Только не говори, что будешь скучать, – съязвила я.

— А знаешь, что, Маркова?! – Илья снова приблизился, его лицо оказалось в каких-то паре миллиметров от моего, в глазах появился недобрый блеск, а губы изогнулись в ехидной улыбке.

— Что? – я вздернула подбородок, готовясь к словесной перепалке, но Илья больше ничего не сказал. Он сбросил со стойки мой недопитый чай. Чашка с блюдцем со звоном упали на пол, кажется, разбились, чего я не видела, потому что Романов, схватив меня за волосы, не давая отстраниться, стал жадно целовать.

Обнаженная я лежала на барной стойке, где чуть больше часа назад пили и закусывали пьяные мужчины. Спина и ягодицы прилипали к застарелому лаку, покрывавшему массив дерева. Я чувствовала на себе вес тела Ильи, хотя он старался держать себя локтями и предплечьями, которыми упирался в стойку по обе стороны моей головы. Его движения были резкими, быстрыми и даже грубыми.