Книга Анатомия обмана, страница 140 – Татьяна Ларина

— Я тоже люблю тебя. Тебя! Не кого-то другого, а тебя! Ты должен мне доверять, – я шагнула к Игорю и обвила руками его талию.

— Хорошо… – прошептал он, целуя меня в макушку.

— Тогда не думай о том, что мама будет работать с Ильей. И не нужно пытаться мне запретить помогать в пекарне.

— Не буду… Но прошу тебя, будь осторожна. Не доверяю я этому Романову.

* * *

Последняя неделя уходящего года была суматошной. Каждый день с раннего утра мы трудились в пекарне. Мама готовила, Маша занималась приемом заказов, организацией доставки и рекламой, а на меня легли закупки. Я была рада такому авралу, потому что он помогал и мне, и маме немного отвлечься от грустных мыслей о папе. Мы знали, что это тридцать первое декабря станет для нас тяжким испытанием. В праздники боль утраты всегда ощущается сильнее, а наша рана свежа и кровоточит. Нам позвонила бабушка и предложила провести праздники у нее, что показалось мне отличной идеей, а вот мама сначала отказалась. Она отпустила Машу на каникулы, а закрывать пекарню после того, как дела пошли в гору, боялась. Я разделяла ее опасения и предложила приглядеть за пекарней, пока она будет в отъезде. Конечно, мне тоже хотелось повидать бабулю, но я пообещала навестить ее в другой раз.

Мамин отъезд был запланирован прямо на первое января. Мы собирались вдвоем дождаться полуночи, выпить шампанского и лечь спать, чтобы рано утром отправиться на вокзал. Естественно, я умолчала о том, что после того, как посажу ее на поезд, поеду к Игорю. Первый день нового года мы с ним условились провести вместе, компенсируя то, что ночью не увидимся.

В отличие от моего скромного праздника, возлюбленного ждал званый ужин на две дюжины персон, который давала его мегера-мать. Пирамиды шампанского, икра, осетрина, коктейльные креветки, бургундские улитки, испанский хамон, всевозможные канапе и тарталетки с оливье. Я искренне удивилась, когда Игорь сказал, что мать заказала хрустящие корзиночки с традиционным новогодним салатом. Это же так… по-советски. В ответ он рассмеялся и пояснил, что тот оливье, который будет подавать Инна Михайловна, приготовят по имперскому рецепту самого автора – с раковыми шейками, каперсами и черной икрой. Тогда я пообещала, что первого января приготовлю наш салат – с докторской колбасой и горошком.

Между нами вновь все было хорошо, что делало меня самой счастливой. Филатов больше не показывал своей ревности и ему пришлось принять тот факт, что я могла столкнуться с Ильей в пекарне. Правда этого не случилось. Романов будто специально избегал меня, даже не приводил Алиску на обед.

В круговороте дел в пекарне и личной жизни я все равно помнила о Пороховщикове и каждый день ждала его звонка. В глубине души понимая, что в преддверии праздников возобновлением папиного дела вряд ли займутся, я надеялась услышать телефонный звонок или получить повестку в отдел для новой дачи показаний. Но проходил день, за ним другой, а ничего не происходило. В конце концов, я под предлогом поздравления с наступающим позвонила следователю в отдел.

— Эвелина Анатольевна, спасибо за поздравления, вам также всего наилучшего, – ответил Пороховщиков и, чуть выждав, добавил: – Я так понимаю, ваш звонок не просто дань вежливости, но мне пока вас нечем обрадовать. Давайте дождемся января.