Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 59 – Тамара Шатохина

Была в переживаниях толпы и радость – люд ликовал будто бы радуясь свершившейся справедливости, а на самом деле тому, что это не они сейчас украшают собой помост, лежа там без головы или мерно покачиваясь в петле.

Дом палача стоял сильно на отшибе от других, ближайшей соседке было далековато ходить к нему и маленький Адер часто и подолгу сидел мокрый и мерз. Болел потом. Тогда его лечил отец, но однажды, после того, как малыш едва не умер, он привел в дом новую жену – дочь местного живодера и велел смотреть за мальчишкой. Так у Адера появилась мачеха – серая тихая женщина. Рыжая на самом деле, но серая… С ней им повезло – это была просто удобная всем тень. Потом она родила отцу дочь, а через пару лет – еще одну. Сильно болела после этого, почернела, осунулась, но жила. Все так же жила, готовя еду и присматривая за детьми.

Семья палача не голодала, ремесло кормило… Когда сын чуть подрос, отец хотел отдать его в обучение к священнику, который набрал небольшую группу детей бедняков, чтобы обучать чтению, счету и письму. Дженсон Бигли ходил туда смотреть… грязные, завшивевшие и голодные дети действительно - хором учили молитвы и учились грамоте.

— Кто вам позволил учить детей, святой отец? – хмуря брови спрашивал мужчина, решив выяснить всю подноготную: - Школы для бедных запрещены - «обучая будущих воров, мы учим их воровать грамотно».

— Это не школа, а просто вечера… мои свободные скучные вечера, - ласково шелестел ему в ответ старик, - я провожу их с пользой для себя, а заодно и для детей. Вдруг кто-то из них, - кивнул отец Адам на малышню, - решит не становиться вором.

— Или палачом, - кивнул отец Адера.

— Приводи сына, - отвернулся к детям священник, - ну, у кого из вас получилось нарисовать палочку ровно? Кому сегодня достанется сладкий сухарик?

На следующий день палач за руку привел сына в обучение, но местное сообщество возмутилось. Детям живодеров, сборщиков мочи, палачей и золотарей - не положено. Не судьба.

Но смириться с такой несправедливостью оказалось сложно, да и мальчишка рос спокойным и разумным, а еще смазливым. Священник посоветовал его отцу своего единомышленника в графстве Кент и, приодев сына, тот отвез его из Гринвича в Барнс – из одного пригорода Лондона в другой. Там Адера никто не знал, он считался родственником отца Адама, и никто не мешал ему постигать азы грамоты. А еще он учился пользоваться своей внешней привлекательностью…

Дамы, неспеша перемещающиеся по центральной площади города в портшезах, стали замечать хорошенького малыша, стоявшего всегда на одном и том же месте и элегантно и трогательно делающего поклон в их сторону. Которые просто отворачивались, которые - милостиво и с улыбкой кивали, а кто-то велел носильщикам остановиться, подзывая и одаривая мальчика чем-то вкусненьким, а то и мелкой монетой. Тот широко улыбался и опять красиво кланялся - молча, не сводя восхищенного взгляда с милостивой дамы. Скоро те уже и сами разыскивали его взглядами среди мрачных лиц прохожих и унылых каменных стен, незаметно стекающих в площадную отмостку. Адер не лицедействовал и не кривил душой - ему и правда нравились нарядные портшезы, разрисованные цветами или отделанные вырезанными из дерева вызолоченными узорами. Нравились и дамы - в красивых нарядах и вкусно пахнущие сладкими духами. Учеба в школе, помощь священнику по дому и такие вот выступления стали занятием для мальчишки на целых два года. А потом отец забрал его, чтобы обучать ремеслу – ровно в десять лет.