Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 54 – Тамара Шатохина

Долго держать руки на весу было трудно и когда с головой я закончила, они налились буквально свинцовой тяжестью. Устало уронив их и внимательно осмотрев кровать, я осторожно присела на самый ее краешек, глядя на кудель между ног. Мать же твою, Джейн! Твою жжжж...

— Джейн? Как вы себя чувствуете? – глухо донеслось из-за двери.

— Лучше всех! Не переживайте за нас, муж наш… все просто замечательно! - нервно взвыла я.

— Это уже сложно для меня – не переживать за вас.

— Что? – отвлеклась я от своих мыслей, - мне приятна ваша забота… но уйдите уже - вы мешаете.

Шаги удалились по коридору в сторону комнаты Аннет. Вот и правильно! Пусть делом займется. Золотой же мужик! Я бы не удивилась, если бы у него «на почве меня» сейчас тоже сильно подгорало. Но нет. И, скорее всего, все-таки наблюдает он меня до поры до времени - как забавную неведому зверушку. А надоест ему, возьмет и прихлопнет... как вошь.

Подождав, когда шаги стихнут, я вдохнула, выдохнула и принялась срезать ножомтам, отрезая прядь за прядью как можно ближе к коже… как получалось, как могла. Свечного освещения явно не хватало, главным было – не порезаться, потому что я дергалась, сжимаясь всем телом, когда явственно чувствовала шевеление на голове. Забегали с-с-с…. Поднималось давление, кровь бухала в виски, а тошнотная остервенелая паника, от которой темнело в глазах, ощущалась почти привычным уже состоянием.

То, что не получалось срезать, потому что не в пределах видимости, я понемногу вырывала. И подмышками тоже. Благо, захватить было за что. Боль отвлекала от других ощущений. Да не так это и больно – пытка восковой эпиляцией ненамного приятнее. Дальше я тоже не орала, а только сычала гадюкой, дезинфицируя там, где нужно, бренди. Подумав, смочила полотенце и обтерлась им вся абсолютно, даже спину протерла, дергая полотенце наискосок. Жгло расчесанные укусы, пекло опрелости… Полотенце стало грязно-серым даже в скудном свечном освещении. Кожа - воспаленно-розовой.

Ничего, ничего…

Если спиртное не поможет, тогда клюква. Нет – по любому еще и клюква. Собственно, только о ней я и знала, что ягоду эту использовали в старой России и для еды, и чтобы самовары блестели, и чтобы вши не заедали. Бренди – экспромт, скорая помощь, простое умозаключение. Но даже если у меня с этим получится – останутся гниды… То есть, придется в несколько этапов, получается? На съедение меня сюда кинули? А клопы здесь… блохи?

Дальше выстрелило все, что я нечаянно складировала в своей голове в течении жизни. Говорила я негромко, но долго и с выражением, четко проговаривая слова. Правда, часто при этом повторяясь и сцепив перед собой руки почти до судороги в них. Понемногу отпустило...

— Господи, прости меня грешную, - размашисто перекрестившись, я натянула на себя свежую рубаху и глотнула остатки пойла из бутылки, почти не чувствуя его вкуса. Руки дрожали, ноги не хотели держать… Пришлось еще посидеть.

Чуть успокоившись, взяла со стола канделябр, прошла к двери, отперла ее и выглянула наружу – коридор был пуст. Нужно было найти нежилую комнату для сна. В этой постели мне не уснуть. Может и вообще не уснуть… но здесь точно не получится.

Такая комната нашлась на втором этаже. Здесь было пыльно, но на полу имелся потертый ковер – тонкий, темный и сухой. На него я и улеглась, сжавшись комочком, подстелив и укрывшись подобием старинного русского шлафрока – огромным халатом с большим запахом. Шевеление под «чалмой» сейчас воспринималось не столько с брезгливостью, сколько с мстительным злорадством, в желудке было жарко от выпитого пойла, убаюканный сивухой мозг плыл…