Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 161 – Тамара Шатохина

— Ты что-то затеяла с этой поездкой. Не только пройтись по местам былой славы, так же? Иначе не рвалась бы так, - тянула Лариска в один из моих приездов, заглядывая в лицо: - Лучше сделай такую глупость – просто переспи с Цимлянским и все прояснится. Не умничай. Почему я за тебя боюсь? Последнее время ты будто вся в себе.

— А лучше не в себе? Ты опять о нем?! А я вот сейчас про Дробана… - запаниковала я, понимая, что разбор полетов движется в правильном направлении.

— Не мешай! В тебе чувствуется отстраненность, ты мало улыбаешься. Когда родилась Машка и то плакала.

— От умиления и радости.

— Ты научилась плакать! Ты прячешь от меня мысли. Важные мысли. Задумала что-то нехорошее, потому что не имеешь в виду перспектив - вообще. В монастырь намылилась?

— А что? Как вариант, - поежилась я, прогоняя страшные воспоминания. И это тоже, кстати… мне нужно побывать там, чтобы затереть их более поздними.

— Ладно, Лариса, – решилась я, - ты же веришь в Мистику? С большой буквы? Тогда слушай… просто выслушай, чтобы объяснить потом всем, если что-то пойдет не так, - и чуть стыдясь своей веры в чудо и даже понизив голос, я рассказала ей о своей задумке.

— В психушку бы тебя, - протянула она разочарованно, - но у меня рука не подымется. Да и не получится у тебя ничего – бред какой-то... И неужели здесь совсем глухо? Неужели Цимлянский сам - совсем никак?

— Там на него такими очами смотрят! И он же ясно показал, что ему нужно, а я не хочу с этого начинать… даже если потом нарисуются те самые перспективы. Но это вряд ли. И я уже решила, Лариса - поборюсь, - выпросталась я из диванных подушек и, поставив бокал на столик, прошла к окну.

Там жила зима. Красивая и снежная в этом году, с сугробами до окон и узкой тропинкой-траншеей от крыльца до калитки, которую каждое утро прочищал для меня Андрей. Хороший… но пока не мой.

Следующим летом обещали хороший урожай зерновых на северо-западе, ему станет чуть легче финансово. И я опять помогу, чем смогу, даже если в Англии «не выгорит». Но тогда будет жаль... хотелось жить полной жизнью, дышать полной грудью – любовью дышать!

А Адера я бы тогда потащила в Россию, обязательно потащила.

Это время - XVI век, стал для нее переходным между средними веками и нашим временем. Правил Иван IV – Грозный, первый царь всея Руси и самый талантливый, наверное, из всех правителей, когда-либо посланных стране свыше. Шло собирательство русских земель, устанавливались прогрессивные законы и правила, вводились новые реформы и учреждались новые органы и инструменты власти. На Руси правил законный наследник, на троне все еще царили Рюриковичи.

Благодаря профессору Шмелевичу и я, и Лариса многое знали об этом периоде – он интересовал ее отца больше других и был любимым им больше всех остальных.

И попади мы туда… Я штудировала по вечерам разные источники, припоминая и уточняя для себя, что да - было... Существовали упорные слухи о насильственной смерти Грозного. Летописец XVII века уверенно сообщал, что «царю дали отраву ближние люди».

Версия об отравлении проверялась при вскрытии царских гробниц в 1963 году. Исследования показали нормальное содержание в останках мышьяка и повышенное содержание ртути, которая, однако, присутствовала во многих лекарственных препаратах XVI века и которой лечили сифилис, которым предположительно был болен царь. Версия убийства осталась гипотезой. В то же время, главный археолог Кремля Татьяна Панова сочла выводы комиссии 1963 года некорректными: по ее мнению, допустимая норма мышьяка у Ивана Грозного превышена была более чем в два раза. По ее мнению, царь был отравлен «коктейлем» из мышьяка и ртути, который скармливался ему в течении какого-то времени.