Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 146 – Тамара Шатохина

Это не был коттедж и даже не современной постройки дом – лет ему было эдак… сорок-пятьдесят. Окна, правда, пластиковые и крыша поновее, а вот насчет удобств я сильно сомневалась. Какие-то минуты я опять терзалась теми самыми сомнениями и всерьез решала - туда или обратно? А потом вспомнилась Англия… а еще здесь рисовалась очередная загадка или очередное «слабо».

Выходя из машины, уговаривала себя, что иду на все это еще и ради Ларки – нужно было мириться, а с пустыми руками процесс сильно затянется. Она тоже умела и паузу держать, и вежливостью морозить, а могла еще и послать открытым текстом. Явно у нее что-то не так и говорить она об этом не готова - потому что я до сих пор об этом «не так» не знаю. Но сильно на взводе, очень сильно… и не завидую я мужику, который был потом на приеме и доверил ей свои причандалы. Но совет Ларкин я приняла - выясню причину неурядиц, помогу устранить их (если получится, конечно) и отчалю. А не получиться… я не напрашивалась, упрашивали меня.

Калитка была заперта то ли изнутри, то ли на ключ. Постучав по металлическому почтовому ящику и чуть подождав, набрала Цимлянского… категорически не нравилась эта фамилия и ничего с собой поделать я не могла. Было в ней что-то нарочитое и выспренное, как и в самом носителе, когда он бриолинился и маникюрился. Никогда, наверное, не забуду… Раздражение нарастало неконтролируемо, а воспоминания о разговоре с Ларисой только сильнее накрутили меня.

— Оля, вы уже подъезжаете? Жаль, я далековато сейчас, – сразу же оживленно и даже будто радостно откликнулся он.

И как-то вдруг отпустило… я расслабилась. Непримиримость и неприятие, нахлынувшие перед этим, тихонько уходили. Мужской голос звучал с искренне и с настоящим сожалением. Я даже улыбнулась, объясняя, что уже подъехала.

— Ключи у соседки справа, она вам все покажет и расскажет – устраивайтесь, располагайтесь. Я буду, когда стемнеет, - отключился он.

Буду? Обговорим нюансы. Хорошо…

Ключи мне отдала полная пожилая женщина с хмурым лицом, она же провела в дом, показав там все. Застекленная холодная прихожая, которую она назвала верандой, переходила в теплую, из которой расходилось две застекленных двери и одна глухая – в спальню. Две другие – гостиная и кухня.

Комнаты были непривычно большими, особенно кухня, и все со свежим ремонтом. Стены и потолок сверкали свежей побелкой, пол сиял тиковой эмалью. Вся мебель была простой донельзя, но абсолютно новой. Из кухни низкая глухая дверь вела в санузел. Там стояла крошечная ванна, унитаз и маленькая стиралка. На стене газовый котел и переплетение труб разной толщины. Кран без душевой насадки находился над ванной. Умываться, получается, я тоже буду здесь.

— Новое все какое… надо ж, - бормотала женщина, вперед меня проходя в гостиную с небольшим угловым диваном, накрытым пушистым пледом, письменным столом и телевизором на тумбе – ламповая еще «Соня». Ну… у папы такой же пахал и вполне сносно.

— А-а… вона чё – обе двери в проходную-то он и заложил… - задумалась соседка.

— Мы не познакомились, - напомнила я ей, - меня зовут Ольга.

— Татьяна Михална, - кивнула она, не отрываясь от осмотра: - Ты кто такая ему, или не положено мне знать?

— Да почему же? Я буду работать на Андрея Владимировича. Небольшую зарплату он обещал компенсировать бесплатным проживанием.