Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 132 – Тамара Шатохина

Я с ужасом представляла, что скоро придется идти на работу. Понимала, что просто не смогу – мне было элементарно не интересно. И даже тошно. А ведь это была главная составляющая моей жизни, почти все свое время я проводила там. А сейчас этого не боялась – нет, но ужасно не хотела.

Боялась я опять погрузиться в ту жизнь, какой она была ДО – в серую рутину, как я сейчас ее понимала. Серые монотонные дни, разбавленные короткими вспышками общения с близкими. Но и в них все было предсказуемо и ровно. И я благодарила Бога за это, но радоваться… и самой жизни в том числе, почему-то уже не могла.

Лара говорила – отнесись, как к приключению, как к экзотическому отпуску. Не получалось – дело было не в событиях и приключениях, если так их вообще можно назвать… Просто там меня любили.

Не Ризли – он предлагал дружбу, именно –дружбу. Но и ее не случилось бы, потому что она стала бы однобокой, в ней не было бы равноправия. От меня требовалась поддержка в виде подпевания, ну и подмахивания. Этот человек мог принять разумный совет от случая к случаю, но продолжал бы жить только своими целями и интересами. А я обязана была бы разделить их – полностью, безусловно и безоговорочно. И не вякать. Да там и не сдвинуть было – глыба. Не мой формат, не по плечу задача, а уж о «перевоспитать» и говорить нечего… да и нужно ли?

Он ведь добился всего, чего хотел.

И смерти его детей я не накаркала. Тогда я на самом деле верила, что может быть такая расплата - в том страшном, полубезумном, полусказочном мире и в том состоянии души. Но не сейчас. Получается, за грехи Ризли расплачивалась бы вся Англия.

В тех условиях и с теми эпидемиями, что случились потом – та же «английская потная горячка», которая время от времени вспыхивала в Англии, а в шестнадцатом веке получила такое распространение, что от нее вымерла половина Оксфорда и Кембриджа. А Генрих VIII бежал из Лондона и метался по всей стране, чтобы не заразиться.

И вся Европа, даже России коснулось… только Франции и Италии каким-то образом удалось этой заразы избежать. Что это было, не знают до сих пор, хотя симптомы известны – озноб, головная боль, ломота в костях, сильнейшая жажда, горячка, бред, жуткая сонливость – во сне человек потом и умирал. А еще по всему телу выступал вонючий пот, болело сердце… Иммунитета выжившие не получали – запросто заражались снова.

Ладно… великая чума случилась в семнадцатом веке. Зато был сифилис, от которого умерло около пяти миллионов человек в Европе, в том числе и Англии. Болезни в Средневековье были настоящими фабриками смерти – чума, оспа, малярия и коклюш морили людей не десятками, а сотнями тысяч.

И причины этому я видела сама – грязь, вши, блохи… Стала ли Джейн следовать тем порядкам, что я ввела, будучи хозяйкой в ее доме? Сомневаюсь. Или нет – всё и всегда зависело от решений ее мужа.

Я плохо помнила нашу с ним ночь – и тело, и мозг пылали тогда чистейшей похотью, которая ничего, кроме облегчения для тела, дать не могла. Стыд потом, терзания? Не было. Я была достаточно взрослой женщиной, хоть и в неопытном теле Джейн, чтобы понимать чего хочу. Но что настолько накроет, да – не предполагала. Но и этому причин было пропасть, совпала куча всего… Та ночь ушла и ушла себе – я теперь знала, что бывает и так. А где-то бывает еще и не такое - уверена.