Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 112 – Тамара Шатохина

— Может быть все. Отдыхайте, миледи, - отвернулся он к выскочившей из дома шустрой пожилой женщине. За ней медленно шел высокий худой мужчина с озабоченным лицом. Они низко поклонились, глядя на Ризли с опаской или даже страхом.

— Слово моей жены – закон. Ее пожелания исполнять немедленно. Блейс, сейчас же огласите - если кто-то из жителей общины переправится сегодня через реку или даже просто приблизится к ней и неважно – будет это женщина или ребенок, он будет нещадно высечен.

— Я услышал вас, милорд, - склонился опять в поклоне Блейс.

— От вас больше ничего… Мы станем лагерем на излучине – людям нужен отдых. С миледи останется охрана – двое. Если возникнет необходимость, привлекайте их к помощи. Прощения, миледи… у меня почти совсем нет времени. Располагайтесь, отдыхайте, - отвернулся он и широко зашагал вдоль улицы. За ним вели его вороного, который слегка упирался, а потом, мотнув головой, возмущенно заржал. Следом шагом ехал отряд. Двое спешились и повели своих и мою лошадку куда-то за дом.

Общее впечатление от последних суток было – на взводе. Командир был на взводе и его настроение передавалось всем вокруг – отряду, мне и, казалось, даже лошадям.

Мне отвели самую большую комнату в доме и, похоже, она была чем-то вроде местного отеля или перевалочной базы – несколько спальных мест наподобие нар у стен, в центре стол с лавками. Может Ризли и правда спешил, но место явно было неподходящим для меня. И я попыталась это дело исправить.

Пока сидела в тени у дома, комната была полностью освобождена от любых тряпок и чисто выметена, а для меня постелена чистая постель на тюфяке, набитом свежим сеном. Охрана внесла в комнату корыто и наполнила его водой, а хозяйка помогла мне вымыться – у самой сил не было, я опять засыпала.

Поев творога с малиной и свежим, горячим еще хлебом и выпив чего-то похожего на компот, я легла в постель и попросила прикрыть снаружи ставни. Постирочное корыто, которым я воспользовалась для мытья, уже вынесли, но в большой комнате все еще пахло влагой и розовым мылом. В Портсмуте муж купил у французских купцов несколько брусков - неравнодушен, похоже, был к аромату розы.

В одной только тонкой рубашке я расслабленно раскинулась на постели, настраиваясь на отдых и сон. Откуда-то из угла комнаты подавал голос затаившийся в щели сверчок - тоненько и нежно, через равные промежутки времени. Я улыбнулась, прислушиваясь. За окнами раздавались мужские голоса, но тихо, приглушено, будто боялись мне помешать. Ризли держал всех своих буквально в ежовых рукавицах.

Он сильно изменился после пропажи врача. Конь того остался на месте, поклажа – тоже. Исчез только сам человек. Вариант с дикими зверьми не рассматривала даже я, версия с грамотно организованным похищением выглядела и то правдоподобнее. Или он ушел сам, но почему тогда без вещей? Муж не желал обсуждать этот вопрос, со мной так точно.

Полумрак в комнате, тихая ритмичная песня сверчка, приглушенные звуки с улицы – я уснула…

Проснулась, наверное, от взгляда. У него даже взгляд был твердым и жестким, почти осязаемым. Я завозилась в постели, пытаясь придать телу вертикальное положение, протерла глаза и огляделась – Ризли сидел на лавке у стола и действительно смотрел на меня.

— Я хочу говорить с вами, миледи, - звучал его голос немного отстраненно.