Книга Академия для наследников, страница 39 – Анастасия Ольховикова

По сборищу парней пробежался дружный восторженный возглас.

— Морин увидела фею Гейла!

— А всего–то первый курс, молоко на губах не обсохло!

— Но–но–но, мне б такое не обсохшее молоко попробовать! – отозвался кто–то особенно смелый, отчего я смутилась, а Амон зыркнул куда–то в середину толпы:

— Мелкую не трогать! – и сказано это было с таким предупреждением, что все разом угомонились.

При этом сама фея посмотрела на меня с оценивающим сердитым прищуром, так, словно примерялась отвесить подзатыльник за совершенную пакость. Потом оттолкнулась от ладони и взлетела на плечо, начав пробираться сквозь густые волосы с явным желанием что–то сказать на ухо, и ее шаги отзывались во мне щекоткой. Доковыляв, она тут же развеяла желание улыбнуться:

— Будешь распускать руки на Эвангелиона – пожалеешь!

Я, не ожидавшая подобной наглости, резко повернула голову в ее сторону, отчего раздался душераздирающий писк, заставивший меня приложить ладонь к уху, а сама фейка отлетела на безопасное расстояние, что–то возмущенно бормоча. Потом ринулась к некроманту и уже рядом с ним пожаловалась:

— Зловредная, как и все демоницы! Видишь, она хотела задушить бедную Тикки!

И выражение лица у противной малявки при этом сделалось такое жалостливое, что я сразу поняла: не сработаемся. Просто потому, что я не собиралась на мужских нервах, нестойких к женским истерикам, играть, и подлых приемов не одобряла совершенно. Но вредине отомстить захотелось очень сильно. В конце концов, разве это я первой решила обозначить свою территорию? Ну и ревнивая же спутница оказалась у некроманта!

— Тикки, я буду рад посмотреть на самоубийцу, которая однажды решит поднять на тебя руку, – хохотнул некромант. – А теперь, будь добра, посмотри на Морин и определи, пожалуйста, какой частью демонической крови она обладает, раз с легкостью видит тебя в пространстве.

— Да демоница она, – возмущенно фыркнуло красивое нечто, – что ты еще от меня хочешь?

— Странная, выходит, демоница, когда оба родителя – люди, – не обращая внимания на явное нежелание феи сотрудничать, заметил Эвангелион.

Парням, наверное, в новинку было наблюдать полунемой диалог преподавателя с неизвестной женщиной, поскольку один из них – светловолосый вихрастый жердина – бочком подошел ко мне и тихо спросил:

— О чем спорят?

— Я ей не понравилась, – не стала скрывать я, – и она не верит, что я не демоница.

— Демоница? – удивленно вздернул бровь Амон, по–новому на меня посмотрев. – А больше Тикки ничего не говорила?

— Остальное не для некромантских ушей, – подумав, ответила я.

— Ругалась? – догадался парень.

— Почти.

От разговора с третьекурсниками меня отвлек серьезный голос Тикки:

— Дед или бабушка. Готова биться об заклад, что какой–то из дедов.

— А стихия? – кажется, внимание преподавателя и феи было целиком и полностью сосредоточено на мне.

— Не знаю… – пробормотала фея.

У меня создалось впечатление, что собственным ответом она недовольна, поскольку Тикки–Рё все еще продолжала изучать меня, с каждым разом становясь все более хмурой. Наконец она и вовсе подлетела ближе, совершила круг почета у моей головы, потом в бессилии развела руками:

— Такое ощущение, что ее хорошенько заблокировали. Девочка, ты вообще кто?

— Она тут? – вихрастый парень, похоже, заметил мое повышенное внимание к полету феи.