Книга Академия для наследников, страница 177 – Анастасия Ольховикова

— Демоница…

— Мне вполне достаточно будет птички.

А потом помогаю Гейлу избавить меня от сарафана, и, когда наши тела соприкасаются, у меня начинает кружиться голова, а внутри все взрывается от накала эмоций. Поцелуй опьяняет, и я начинаю цепляться за шею некроманта, как за спасительную соломинку, отдавая себя целиком в его неограниченную власть. Гейл целует жестко, отрывисто, сминая губы, в нем не остается ни капли нежности, и каждое проявление дикой натуры я впитываю в себя по капле, радуясь оттого, какой пламенный мне достался мужчина. Он куда–то несет меня, несмотря на то, что наши губы не отрываются друг от друга, а потом я вдруг оказываюсь среди прохладных, но все таких же пламенных простыней. Спальня в храме? Что еще за магия такая? Мысль тонет в океане ощущений, но я успеваю заметить сверху пылающий балдахин перед тем, как надо мной склоняется Гейл. Я снова инстинктивно обхватываю его ногами, он прижимает меня к себе. Приподнимается и…заполняет до отказа одним плавным движением. Я больше не могу терпеть – окружающее пространство оглашает мой горловой стон, а Гейл начинает двигаться ритмично, глубоко и порывисто. Спустя несколько мгновений мир переворачивается – это я оказываюсь сначала сверху, а затем, когда поднимается и сам Гейл, сидящей на его бедрах. Ладонями он задает новый темп – дикий, с глубокими погружениями, такой, что я невольно выгибаюсь дугой каждый раз, стоит почувствовать Гейла внутри, и держусь за его плечи, боясь умереть от удовольствия.

Тогда–то и вступает в действие уговор со стороны феникса. Мои горячие стоны оборачиваются криками, и Гейл замирает, бледнея на глазах.

— Не останавливайся, – говорю я ему, снова приподнимаясь и опускаясь на его бедра. – Это кровь Дария исчезает…

Мимолетный взгляд на собственную кожу, горящую, будто в огне, заставляет сдавленно охнуть – из пор действительно словно отделяется еле заметный дым. Значит, вот как загадочная птица избавляет меня от навязанной судьбы? Неужели я действительно смогу быть по–настоящему счастливой?

Гейл неохотно, но подчиняется, и вскоре мы возвращаемся к тому темпу, который соблюдали совсем недавно. С моей кожи продолжает испаряться в окружающее пространство дурная чужая кровь. Гейл наблюдает это прикрытыми глазами. Он стискивает зубы, лишь бы не сказать ничего о том, что думает о фениксе. Правильно, милый: только мы сейчас имеем значение.

Когда терпеть магию феникса становится намного легче, я прислоняюсь к Гейлу и шепчу на ухо:

— Кровь нужно заменить…

Некромант останавливается. Тьма, вышедшая из его тела, сгущается рядом с нами, обращаясь небольшим кинжалом, который Гейл передает мне в руки:

— Забирай, откуда хочешь.

Несмотря на охватившее тело желание, я вздрагиваю: причинить боль любимому?

— Не бойся – это не так страшно, – понимая причину сомнений, успокаивает меня некромант.

Я еще некоторое время с опаской гляжу на Эвангелиона, затем неохотно принимаю кинжал и тянусь к широкой мужской ладони. Глубокий порез выходит только с третьего раза, и я, зачарованно глядя на то, как выделяется из раны кровь, притягиваю ее к своим губам, высасывая и чувствуя, как меняется что–то внутри меня. Лезвие перехватывает Гейл – и вот уже на моей руке красуется похожий надрез, а я, сдавленно зашипев, ощущаю то же, что недавно испытывал и Гейл. Рана на его руке затягивается благодаря моей магии, свою я заживляю почти сразу же, стоит губам любимого человека оторваться от ладони.