Книга Академия для наследников, страница 173 – Анастасия Ольховикова

— Феникс – создание ночи, – пояснил Гейл волшебство окружающей нас картины. – Потому и храм появляется лишь в темное время суток и только тем, кто по–настоящему достоин этого зрелища.

Вскоре мы добрались до высокого ступенчатого крыльца, ведущего к открытым дверям святилища, и я убедилась воочию, что материал, из которого он был сделан, действительно отдавал теплом. Стекло. Теплое стекло – так про себя охарактеризовала его я, когда мы с Гейлом поднялись к самым дверям.

— Я должна идти одна, – с сожалением объяснила я, когда некромант собрался зайти внутрь вместе со мной.

— Почему это? – нахмурился Эвангелион.

— Бабушка сказала, что желание должен произносить тот, кто искренне хочет обратиться к фениксу. Это разговор души с душой. Дождешься меня, Гейл?

Он долго колебался.

— Феникс может затребовать непомерную цену, птичка.

— Никакие препятствия не остановят меня на пути к тебе, – тихо проговорила я, приближаясь к своему мужчине. – Где бы ты ни был, я всегда найду тебя. И не важно, в этой жизни или придется ждать еще несколько, чтобы наконец–то стать единым целым. Я люблю тебя, Гейл, ничто этого не изменит.

— И я тебя… – он обхватил меня за шею одной рукой, рывком приблизил к себе и жестко поцеловал. Я вздрогнула от неожиданной порывистости Гейла. – Отпускаю на свой страх и риск. Но учти: малейшее сомнение – пойду следом. Никаких глупостей, Морин, договорились?

— Никаких глупостей, – пообещала я, опьяненная поцелуем, и неуверенно двинулась к входу в храм, оставляя любимого в ожидании.

Сначала я попала в помещение, напоминающее купальню. Во всяком случае, бассейн с водой, от которой вверх поднимался пар, я отметила сразу же. Позади, словно по волшебству, закрылись двери в храм, и я испытала чувство неконтролируемого страха, когда поняла, что меня окончательно отсекли от внешнего мира. Вода зашумела сильнее, и, повинуясь ее зову, я подошла к углублению, обнаруживая на краю бассейна аккуратно сложенный кусочек ткани, на проверку оказавшийся сарафаном средней длины на тонких бретелях. И мне он был точно впору. В голову закралась догадка. Кажется, Феникс хотел, чтобы я пришла к нему чистой и свободной от бремени внешнего мира. Недолго думая, я разоблачилась, оставляя на полу праздничное платье и белье, и залезла в купальню, не трогая лишь прическу и два украшения, которые решила непременно оставить на себе.

Каково же было мое удивление, когда, помывшись, я вылезла из ниши с водой и не обнаружила старой одежды! Доступным оставался лишь предложенный фениксом сарафан. Вот так, на обнаженное тело – и легкую одежду для жизненно важного разговора? Помянув Смерть про себя, я осторожно вытерлась кусочком подола – все равно в храме Огня он должен был высохнуть достаточно быстро – после чего оделась и пошла к следующим дверям.

Они были открыты, но пройти я не могла. «Распусти волосы», – возникла мысль в голове, которая точно мне не принадлежала. Однако я подчинилась. Стоило тряхнуть головой, как невидимая преграда исчезла, и я покинула купальню.

Следующая комната оказалась небольшой и гораздо более темной, чем предыдущая – там язычки пламени вырывались даже из стен, здесь же почти не было подобной роскоши, и я подумала, что она служит переходной зоной на пути к более основательному сооружению. Так и вышло. Следующий зал дал мне возможность увидеть феникса.