Книга За право мстить плачу любовью, страница 45 – Маргарита Климова

— Ты такая красивая, нежная, сладкая, – вибрирует в области крестца, и влажная дорожка неспеша сползает ниже, цепляясь за резинку трусиков.

Совсем недавно на месте языка была юбка, которая валяется в ногах, окутывая слабеющие щиколотки. Тим не торопится, исследуя каждый миллиметр моей кожи, выводя яркие узоры, впивающиеся огненным клеймом. Поцелуй, второй, третий… Первый раз я испытываю непонятное томление в груди, стекающее вниз к пульсирующему сосредоточию загубленной женственности. Как только мысль цепляется за воспоминания, касания начинают приносить боль. Она не физическая, она фантомная, но от этого не менее жуткая.

— Рин… Рина… Это я. Посмотри на меня.

Тимур как будто чувствует перемены во мне, разворачивает к себе и упирается своим лбом в мой. Его руки не разрывают контакт, по широкой амплитуде гладят спину, вдавливаясь в напряжённые мышцы.

— Это я, Рина… Я тебя не обижу… Не сделаю тебе больно… Всего лишь смотри на меня, и тебе будет хорошо… Обещаю…

Его хриплые слова просачиваются в подкорку мозга, вытесняя адские картинки, вцементированные туда с садистским удовольствием. Тянусь за нотками спокойствия, цепляюсь за уверенность, исходящую от Тимура. Смотрю в глаза цвета крепкого кофе и тону в нескончаемой глубине. Здесь я, он, и никого больше нет. За пределами кокона безопасности живут посторонние звуки города, исчезающие под тягой его взгляда. Краем глаза улавливаю шевеление губ и тянусь к ним, желая продолжить начатое.

Мгновение, ещё секунда, и Тим сминает губы ураганом страсти. Язык врывается внутрь, проходит по зубам, сплетается с моим, пускается в извечный танец страсти. Плавлюсь в его руках, в его нежности, оплетаю руками шею, зарываюсь в волосах, тяну на себя. Жёсткая ткань футболки трётся о чувствительную грудь, раздражая и мешая склеиться с его огнём.

— Сними, – нервно дёргаю тряпку трясущимися руками, задирая её вверх. – Хочу видеть тебя.

Сама поражаюсь своей смелости, но его глаза не дают захлебнуться в обуявшей стеснительности, и я делаю шаг назад, не прерывая зрительного контакта. Тимур стягивает футболку, замирает на пряжке ремня и вглядывается в мою реакцию.

— Всё снимать? – срывается на сиплый хрип.

Киваю и зависаю на крепких руках, расправляющихся с джинсами и боксерами. Потрясающее тело с перекатывающимися пластинами мускул под смуглой кожей. Совершенно всё. Широкая грудь, выточенный скульптурной резкой живот, литые бёдра, мощная твёрдость в паху. На ней и залипаю, разглядывая член, увитый узором вен, вздувшихся от возбуждения. Мой первый член, который можно потрогать, пройтись от влажной головки к основанию, ощутить ладонью пульсирующий жар.

— Коснись его, – выдавливает Тим, делая шаг ко мне.

Протягиваю руку, опускаю на дёргающийся от желания ствол и тащусь от бархатистого тепла, обволакивающего, кажется, до самых кончиков пальцев на ногах.

— Он прекрасный, – шепчу, поглаживая и сжимая у основания.

Прекрасный… Господи! Вот дура! Как можно назвать член прекрасным? Но по урчащим звукам, издаваемым Тимуром, вижу, что это определение очень нравится ему. Он толкается в руку, рычит и набрасывается на губы, как оголодавший, подхватывает под ягодицы, сминает их и заваливается на кровать. Всё смешивается. Поцелуи, жадные руки, протяжные стоны, рваное дыхание. Всё крутится, сходит с ума, вертится лопастями, сметая прошлое. И шёпот. Будоражащий, возбуждающий, выгибающий навстречу к ласкам.