Книга Не свой, страница 32 – Маргарита Климова

Справившись в ванной и обмотав бёдра сиреневым полотенцем (у кого-то слабость к этому цвету), прошёл на кухню, продолжая шокировать Ануш. Не скажу, что вчера был невменяемо пьян, оголяясь и занимая её спальню. Ощущение, что на провокации меня толкал чёрт, выбирающийся из глубин, учуяв скромницу врачиху.

— Не прилично расхаживать в гостях в одном полотенце, — окинула меня смущённым взглядом Макаелян, отвлекаясь от скворчащей сковородки. — Завтрак будет готов через пять минут. Как раз хватит время одеться.

И действительно, стоило мне вернуться в одежде, как на стол были выставлены тарелки с замысловатым блюдом и чашки с кофе. Расковырял содержимое, понюхал, отломил кусочек и засунул в рот. В общем, Ануш оказалась не обделена фантазией. Почти всё, что осталось от вчерашней попойки, было обжарено, посыпано сыром и залито яйцом. Достаточно вкусно. Особенно с ноющим желудком, всасывающим всё жирное и горячее как пылесос.

— Машеньку в понедельник отправляют в дом малютки, — сделала маленький глоток Ануш, вооружаясь ножом и вилкой.

— Я помню, — кивнул, с аппетитом опустошая содержимое тарелки.

— Чего собираешься делать? Медлить нельзя, — выжидающе уставилась на меня, прожигая космической чернотой.

— В понедельник запрошу справку из роддома и подам заявление с требованием сделать тест ДНК в суд. Копию отправлю в дом малютки, чтобы они не внесли ребёнка в списки на усыновление.

Я умышленно называл малышку нейтрально ребёнком, чтобы заранее не примерять к себе её наличие. Кто знает, чего ещё придёт в ненормальный мозг Гельки? Сейчас она написала отказ и свалила из роддома, а завтра припрётся в опеку и заберёт дочку.

А вот врачиха с лёгкостью звала её Машей. Вернее, Машенькой, как будто не существовало других имён. А самое главное, меня не корёжило от него. Словно малышка и правда уже родилась с этим именем.

— Хочешь, я покажу тебе её? — отложила столовые приборы Ануш и заковырялась в телефоне.

Ануш

Савелий замер и, на более долго, чем обычно, растерял выработанную годами невозмутимость. У него так красиво взметнулись и запутались в чёлке брови, что лицо застыло в выражение «возьми на ручки и пожалей». Не хватало только кривящегося в панике рта и жалостливых всхлипов.

— Я как раз нафоткала вчера утром, когда малышку переселили в кроватку, — открыла галерею и всунула под нос Рогову экран. — Пока оставались риски для жизни, и Машенька находилась в кувёзе, я вообще боялась фотографировать. Вдруг сглажу. Вот ещё одна. Здесь мы принимаем воздушные ванны перед кормлением.

Сдвигала пальцем картинку за картинкой, из-под ресниц наблюдая за Савелием. Паника сменилась любопытством, следом промелькнуло разочарование. Ну да, многие мужчины ожидают получить толстощёкого, румяного карапуза, а не бледную креветку, умещающуюся от ладони до локтя. И Рогов ещё не слышал, как Машуня умеет кричать, стоит опоздать с бутылочкой на пару минут.

Это матери не замечают у своих крошек ни отёчности, ни послеродовых гематом, ни опухших, гноящихся глазок. Для них красивее их малышей никого на свете нет, даже если у соседки по палате такая же личинка, укутанная в пелёнки.

И для меня Машенька была божественно красивой девочкой. Разве могут другие дети так морщить носик, так потрясающе складывать губки бантиком, так сладка причмокивать, полностью съедая всю смесь из бутылочки, так сопеть, сыто заснув на руках.