Книга Разведенка, страница 27 – Маргарита Климова

— Людик, — нетрезво мурлыкнула в трубку Анфиса. — Как вы там? Русик не сильно лютовал?

— Фис, ты мне можешь сказать, что это было? — нервно спросила у неё, ставя разогреваться чайник и растапливая остывшую печку.

— Да чего тут рассказывать, — преувеличенно громко вздохнула она, растеряв всю весёлость. — Димка выпил немного и полез за руль, а для Руслана это как красная тряпка для быка. Его прям взрывает от происходящего.

— Мне показалось, что у него произошло что-то плохое в прошлом, — осторожно шагнула в неизвестном направление.

— Два года назад жена села за руль в нетрезвом виде и не справилась с управлением. Его сынишке сейчас было бы пять лет. Как твоему Ромке. Рус тогда был в четырёхмесячном рейде на другом конце света. Ему даже не сообщили о случившемся и хоронили без него. С тех пор Руслана тригерит в такой ситуации. Димка знает, поэтому совсем не обиделся. Наоборот, переживает, что забыл об ответственности и позволил уговорить мужикам пропустить стопку.

— Господи, Фис, а я на Руслана всех собак спустила. Теперь так стыдно.

— Брось, Людка, ему иногда полезно спуститься с небес на землю. Возомнил себя царьком на своём корабле. Привык, что команды по щелчку выполняются. Надеюсь, ты ему дала отпор?

— В меру своего воспитания, — заверила её и чуть не забыла об угрозах бывшего. — Мне тут муж написывал в невменяемом состояние. Правда, проспавшись, постирал всё, но я сделала скрины. Перешлю тебе. Вдруг понадобится.

Распрощалась, отправила сообщение с вложением, получила от Фисы смайлики с поднятыми большими пальцами и отключила телефон, чтобы никто сегодня больше не смел меня беспокоить. За никто я имела ввиду почти бывших родственничков и Диму, снедаемого виной и градусами. Мама обычно звонила в обед по скайпу.

Плеснув себе крепкий кофе, сползла на табуретку и уставилась в чёрное окно. Горечь напитка растворялась в собственной горечи, что до боли плавила горло и выжигала глаза. Не знаю, сколько так промедитировала, тупо глядя в темноту, но в какой-то момент экран окна подёрнулся рябью и обрисовал контуры детского тельца, сдавленного бездушным куском железа, а следом плачущего над не осевшей ещё могилкой отца, потерявшего хищность, властность и ориентир к счастью.

Отчаянно всхлипнула в голос, нарушая густую тишину. Не знаю, кого мне в тот вечер было жалко. То ли себя, чувствующую дикое одиночество, то ли Руслана, одиноко плывущего в этом мире.

Ночью совсем не спалось. Чёртовы мысли круговоротом вертелись в голове, воронкой спускались вниз, где в груди набирали обороты и гулко бились о рёбра. Или это сердце лупило по ним, с трудом справляясь с эмоциями. Заснула лишь под утро, но и этот сон больше напоминал кошмарные провалы в пекло.

Чего только не намешалось там, кого только не принесло ко мне в сновидение. Громадная Алиса с отросшими клыками обжаривала меня на сковороде, помешивая и переворачивая большими вилами, рядом прыскала ядом свекровушка, проходя раздвоенным языком по губам, шипя и тарахтя погремушкой на хвосте в экстазе, где-то внизу стучал козьими копытами Дима, подбрасывая дрова в жаровню, Марта плескалась в чане с кровью и хохотала, крича, что я сама виновата, что не стоило отшивать рыжего. И всем этим ужасом дирижировал Эдик, подпирая огненное небо антрацитовыми рогами и инспектируя степень моей прожарки.