Книга Разведенка, страница 22 – Маргарита Климова

— Людмил, мне тут неплохой вариант предложили в соседней деревне. Хозяин ждёт нас к одиннадцати. У тебя час на сборы.

Как всегда, на позитиве пожелал доброго утра Дима и отключился, а я размазывала по бортику тарелки кашу и не знала, что с нашей ситуацией делать. С одной стороны, я давно вышла из возраста целки-сромницы, чтобы избегать общения с Дмитрием, а с другой — мы ничего предосудительного не делаем, чтобы прятаться от соседей.

Сначала я не совсем поняла сказанное Мартой. Сложно применить к себе такую гнусную сплетню, особенно, если никогда не давала повода. И особенно противненько стало после того, как на моё «между нами ничего нет» Марта хмыкнула с тем самым видом, когда собеседник уверен, что ты трындишь.

Не стала ничего ей доказывать. Просто перехватила поудобнее руку Ларки и ушла, оставив любопытство женщины в подвешенном состояния. А потом долго не могла заснуть, крутясь волчком и обдумывая содержание слишком щедрого на события дня.

Тут ещё и Эдик по пьяни оборвал телефон с очередного неизвестного номера. Угрозы отобрать детей, засадить за решётку, нанять пару отморозков, которые объяснят разницу между «плохо жить» и «жить невыносимо». И эти гадости писал мне мужчина, с которым я много лет делила постель и которому родила двоих детей.

Казалось, что в него вселилась какая-то инопланетная мразь, не оставив ничего в когда-то любимом мной мужчине человечного. Он же не мог так долго притворяться нормальным, и вдруг сбросить маску, став конченной тварью.

Сделала на всякий случай скрины, пока Корольков не протрезвел и не удалил монолог с кучей орфографических ошибок. Хотела показать их Анфисе, и пусть она находит им применение. Либо в суд, либо в помойку. А подчистив историю, чтобы не дай бог Ромашка не наткнулся на «светлые мысли» отца, занялась завтраком на скорую руку. Дима дал нам час, и мне не хотелось заставлять его ждать под своей калиткой, давая деревенским сплетницам очередной повод почесать языками.

— Там восемнадцатилетняя пятёра, но на ней почти не ездили, — взахлёб делился информацией Сытников, выдав, как обычно, детям по леденцовому петушку. От его возбуждения в салоне искрил подогретый воздух, как будто машину он выбирал себе. — У хозяина сильно просело зрение через год после покупки, так что водить он больше не мог. Облизывал её, натирал, хранил в отапливаемом гараже, но садиться никому не давал. Сын давно порывался продать малышку, да дед упёрся, а тут любимому внучику понадобился компьютер. Так что у нас появился шанс.

Его «у нас» разануло по ушам, но я постаралась проглотить раздражение, оставив разговор на потом. Меня прям плющило от предвкушения увидеть свой будущий автомобиль, пощупать, нюхнуть запах независимости и свободы. Оказалось, независимость опьяняюще пахнет пластиком и машинным маслом.

Тёмно-зелёная красотка подмигивала мне квадратными фарами, бликуя лампами дневного свет в отполированных боках. Ни пятнышка ржавчины, ни капли вязкой отработки. Почему-то казалось, что машина только сошла с конвейера специально для меня. И при этом просто смешная цена по сравнению с космическими чеками в столице.

— Мы берём, — не спрашивая у меня, озвучил Димон. А чего спрашивать, когда и так всё было видно по тому, как я, растопырив пальцы, облапывала капот и крышу. Наверное, жадность, восхищение и нетерпение легко считывались в невменяемом взгляде.