Книга Бестселлер на троих, страница 4 – Маргарита Климова

Взмах крыла самолёта стал последним камнем, скатившимся в пропасть, прихватив мою устоявшуюся жизнь. Не знаю, сколько я пил, отказываясь от работы, от общения с родителями и с друзьями, не просыхая, опустившись до бомжацкого состояния, обросшего и оставляющего шлейф вони в диапазоне десятка метров.

Настолько было плевать на окружение и на себя, что перестал убираться, мыться, менять одежду. Просыпался после полудня, шёл в чём есть в ближайший магазин, покупал три бутылки водки, доширак, пельмени и запирался с пайком до следующего дня.

Встряхнул меня Марат, вернувшийся из затяжного отпуска с моря. Вот, кто крутил свою жизнь на причинном месте. Ни жены, ни детей, ни обязанностей. Пиши свой пост ап в любой точке мира, общайся с читателями по сети, публикуйся и живи в удовольствие.

Друг пронёсся по квартире ураганом, брезгливо собрал весь мусор в большие пакеты, матерясь и пиная меня в ванную комнату, заварил крепкий кофе, от которого вылезали из орбит глаза, вызвал бригаду медиков, привязав и заставив лежать под капельницей несколько часов, и, дождавшись, когда я засну, вылизал каждый угол, приводя холостяцкую берлогу в приличное состояние.

Проснувшись, учуял приторный запах бульона, приправленный перцем, укропом и луком. Чуть не захлебнулся слюной, поняв, как сильно проголодался. Впервые после развода почувствовал, что хочу именно жрать, как бы вульгарно это не звучало.

— Стабилизация в самом разгаре, — усмехнулся Марат, глядя, как с жадностью я запихиваю чёрный хлеб, некультурно прихлёбывая бульоном. — Нужно закрепить результат и промыть тебе мозги.

Вспомнил. Здесь, среди потных тел, извивающихся на танцполе, в самом центре похоти и алкогольного разврата, я прохожу следующий этап стабилизации, ожидая промывку мозгов. Башаров наседает на более крепкий напиток, карамельной терпкостью обволакивающий прозрачные кубики льда, а я давлюсь нулёвкой, с завистью сглатывая кислую слюну.

— Говорил же, что от баб одни проблемы, — кричит Марат, перекрывая вопли новомодного диджея. — Они хороши только в одном, — показывает определённый знак, тыкая языком во внутреннюю сторону щеки.

— А как же дети? Продолжение рода? — вяло спорю с ним, желая диджею подавиться и помолчать хотя бы пять минут.

— Мои дети либо бултыхаются в презервативе, либо стекают по стене, — ржёт Башар, поднимая руку и подзывая официантку. — Я не создан для высоких чувств, крепкой семьи и хомута на шее. Могу подкатить к цыпочке, даже взять её на море, но после прощаюсь и бегу без оглядки.

Оставляю при себе своё мнение, закатываю глаза и нащупываю пульсирующую боль в висках. Она, как горох, отскакивает от черепной коробки с каждым резким звуком, диссонируя и дребезжа. Надолго моей выдержки не хватит. Вечер — говно, а компания друга напрягает.

Марат делает грудастой официантке заказ, игриво шлёпает её по попе и кроет лучезарной улыбкой, поигрывая ямочками на щеках. От него всегда девчонки заходились в визге, и в институте, и на тусовках. Везде… Я так не мог, и сколько бы он не давал советов, мне доставались лишь остатки, не заинтересовавшие друзей.

И, вроде, не урод, не дрыщ, не кусок заплывшего сала, а девушки обходили меня стороной, считая хмурым, замкнутым придурком. Единственным ценным приобретением стала жена, да и то, она сама меня совратила. Я тогда не верил сам себе. Красавица, душа компании, из хорошей семьи, а повелась на молчаливого парня, строчащего в блокнотике стишки.