Книга Достаточно трёх. Возрождение Ганзалеона. Книга 1, страница 32 – Маргарита Климова

— Что случилось, Стар? – накинулась на него.

— Всё нормально, милая, – ответил уверенно, но бегая глазами. – На шахте обвал, разгребаем. Как девочки?

— С девочками всё хорошо. Поели, погуляли, нянек замучили, – отчиталась, пытаясь поймать взгляд. – Где Шаад с Даяном?

— Помогают разгребать завал, – устало потёр лицо. – Я сам вырвался только позвонить. Мы скучаем.

— Я тоже скучаю, – потёрла ноющую грудь. – Возвращайтесь скорее.

— Люблю тебя, – и оборвал связь.

Вечером позвонил Шаад с тоской в глазах. Задав те же вопросы, что и Старас, торопливо свернул разговор. В эту ночь мужья также не вернулись домой. После утреннего звонка Стараса и дневного Шаада, я поняла, что грызёт меня изнутри. Уже два дня я не видела и не слышала Даяна. В груди заныло ещё сильней, складывая по полам.

— Где Даян?! – закричала, как только вечером увидела на мониторе Стараса. – И не смей мне врать, что он разбирает завал и не может отвлечься на пару минут!

— Милая, ты только не волнуйся, – замялся муж. – Даян полез в шахту разбирать завалы и искать живых. Средний тоннель обвалился повторно. Даян остался внутри. Ты только не волнуйся, любимая. Мы ищем его и обязательно найдём.

— Когда это случилось? – прошептала, хватаясь за сердце.

— В ночь, когда мы не приехали домой, – опустил голову. – Первый обвал случился вечером. Мы не могли всех бросить. Мы должны были помочь с завалом. Мы не могли бросить людей.

— Верните его, – выдавила, держась из последних сил, и отключила связь.

Как дошла до спальни не помню. Очнулась на кровати, рыдая и воя в голос. Свернулась, подтянув колени к груди, закрываясь от липкого страха, пронизывающего каждую клеточку, каждый нерв. Громкие рыданья перешли в всхлипы, от соли резало глаза, боль в груди была невыносима. Первые проблески нового дня я встречала в том же положении, рыдая без слёз. Девушки пытались меня накормить, напоить, но я не реагировала на них, я была с ним, с любимым Даяном, в кромешной темноте, ползающей по стенам, в удушающем дефиците кислорода, вынуждающем делать мелкие, рваные вдохи. Я полностью слилась с ним и чувствовала утекающую жизнь.

Три дня пустых поисков снаружи. Три дня борьба за жизнь внутри. На четвёртый я перестала чувствовать тело, только сухость в глазах, как от песка, и непрекращающаяся боль в груди, замедляющая вибрацию сердца. В какой-то момент тишина оглушила, ударила по ушам выворачивающей пустотой. Страшно уже не было. Я просто ушла в себя, вспоминая счастливые моменты, прокручивая кадр за кадром нашу жизнь. Даян всегда улыбался, шутил, дурачился. Даже меняя памперсы, умудрялся устроить бардак и довести всех до нервного тика. Чувство соперничества не покидало его никогда и подчас доходило до абсурда. Санира лучше всех надувает пузыри, Санира больше всех покакала, Алина любит меня больше, я лучше всех вожу аэромобиль. Из забвения вывели тихие, но звонкие удары сердечек. Прислушалась и положила руку на живот. Там снова зародилась жизнь, и судя по ритмам снова три. Переливчатая трель запустила моё сердце, вливая живительную надежду, что всё наладиться. Только это заставило меня встать, выпить воды и на онемевших ногах ползти на кухню.

— Всё будет хорошо, – цепляясь за стенку, успокаивала то ли себя, то ли малышей. – Папа не может вас бросить. Он обязательно вернётся.