Книга Достаточно трёх. Ганзалеон в огне. Книга 5, страница 39 – Маргарита Климова

Может временное помешательство накрыло мой агонизирующий мозг, может Мил замешкался, перебираясь через трупы, а может боги услышали меня, но вдруг открылось второе дыхание, за спиной, казалось, раскрылись крылья, расстояние стремительно уменьшалось.

Я уже схватил его за плечо, оттягивая от входа, когда раздался оглушающий вой сирен, когда по стальному корпусу пошла вибрация, когда по перепонкам вдарил режущий хлопок. Воздух сгустился на секунды, вобрался в толщи кораблей, и разлетелся со всех сторон мощными взрывами.

Последнее, что помнил, пустота в руке вместо плеча сына, разрывающая волна, подхватывающая и бросающая в темень, и мёртвая тишина, звенящая стерильностью в ушах.

Гул в ушах, ударные в голове и раскалённая лава в груди, изматывающая своей нескончаемостью. Вспотел весь, пока открывал глаза, а о том, чтобы пошевелиться, не было речи. Руки затекли и казались неподъёмными, а ноги, из-за боли в грудине, не чувствовались вообще. Совсем не понимал, что случилось со мной, и старательно перемалывал опухшее от ударов вещество в голове.

Резня, мигающие лампы на звездолётах, «Отец! Справа есть проход. Если отвлечёте на себя дамиртальцев, я смогу добежать», спина сына, бегущая к агонизирующему перед саморазрушением кораблю, взрыв, сносящая с ног волна и темнота. Мой мальчик…

Я всё-таки открыл глаза и встретился взглядом с зеленью, подрагивающей от влажности и страха. Мари светилась бледностью, фонила растерянностью и обречением. Хотелось коснуться её рукой, провести пальцами по щеке, обвести контур лица, притянуть к себе, но руки отказывались подчиняться желанию.

— Ты, наконец-то очнулся, Зан, - прошептала она и прижалась лбом к моему лбу, благодарно опуская веки и облегчённо выдыхаю. Кожу обожгло от слезы, затем от второй, и по моим вискам потекли горячие дорожки, такие родные, такие очищающие. – Я чуть с ума не сошла. Мы не знали, выкарабкаешься ли ты.

— Что случилось? Давно я в отключке? – прохрипел, сглатывая колючую сухость во рту.

— Тебе лучше расспросить обо всё братьев. Я их сейчас позову.

Мари выбежала, а спустя пару минут в пещеру вошли братья, отцы и деды. На суровых лицах застыли беспокойство и злость, ощущаемые в каждом движении. Черты заострились, а при тусклом свете чадящих факелов казались вырублены умелыми руками краснодеревщика.

— Я рад, что ты пришёл в себя, - сжал плечо Мак и поморщился от боли. Грудь, плечо и рука у него были туго перемотаны бинтами, а неровные края пореза от виска до подбородка стянуты грубой нитью.

— Рассказывай, - выдавил из себя, осматривая остальных. Шрамы и перемотка были на всех, напоминая о провале операции.

— Корабли взлетели на воздух одновременно во всех уголках планеты, - начал Мак. – Скорее всего, успели передать на станцию сигнал, и активировали его уже извне, уничтожая и нас, и своих.

— Потери большие? – перебил его.

— Точных данных нет. Мы не можем пробиться в эпицентр взрыва и проверить завалы на предмет выживших и раненых. Мы только успели оттащить в укрытие тех, кто валялся поблизости, и нас сразу стали поливать огнём. Сутки уже сидим в норах, зализывая раны. На улицу выйти нельзя. Эти твари совсем взбесились, чередуют огонь с бомбёжками.

— Что с нашими мальчиками? С Намиллом? – наконец решился задать вопрос.