Книга Да гори оно всё..., страница 71 – Маргарита Климова

С трудом дохожу до комнаты Жени и не без гордости осматриваю поле боя. Моя воительница стоит с прямой спиной посреди бывшей гостиной, а вокруг полыхает огромное кострище, с гулом пожирающее мебель, лепнину и вгрызающееся в камень.

— Пообщаться пришёл?! — кричит она, огненным кнутом полосую спину и ягодицы ползущего к выходу менталиста. — Не напрягаться, говоришь?! Я тебе, сука морщинистая, так не напрягусь! Ты у меня, тварь пресмыкающаяся, месяц на жопе сидеть и общаться не сможешь! Ишь, гондон ребристый, в мозгах моих поковыряться решил! Я тебе, псина безродная, сама их десертной ложечкой выскоблю!

И ругается так заковыристо. Наши женщины слов таких не знают. Ну как не возгордиться ей. Жеееня…

Правда, её всплеск силы до беды может довести. Вместо ужина в парадном зале окажется она у инквизиторов в подземелье. Страшно представить, что с ней там сделают.

— Лара, — привлекаю её внимание, заходя в пожарище. Выпускаю своего красавчика и тянусь к ней, нежно ластясь и прощупывая трещинки. Главное, попасть внутрь и успокоить взбунтовавшийся огонь. — Послушай меня. Тебе надо остановиться.

— Этот червь сделал мне больно, — жалуется она, огревая менталиста ещё одним ударом. На оголённых заднице и спине у мужика уже нет живого места. Кожа покрылась волдырями и запёкшейся кровью. — Влез без разрешения в голову и покопался там.

— Ты его уже наказала, — медленно приближаюсь и щупом проскальзываю в найденную прогалинку. Оглаживаю ощерившееся пламя, подмораживая разыгравшийся дар. Он вот-вот окончательно сорвётся и от дворца останется лишь обугленный остов. — Давай, моя хорошая, успокаивайся.

Добравшись до Жени, обнимаю её и веду руками по талии, медленно поднимаясь к плечам. Она горячая, напряжённая, натянутая, как тетива у лука. И такая нежная, манкая, что я на мгновение теряю в ней собственный контроль.

Зарываюсь пятернёй в растрёпанные волосы, обхватываю ладонью затылок и прижимаю к себе, накрывая губами её сладкие губы. И настолько она вкусная, притягательная и родная, что внезапно окатывает осознанием — до неё не было у меня никакого прошлого, никаких других баб. Есть настоящее, будущее. Наше общее. Никому её не отдам. Ни Нирану, ни Ксарку, ни богам. Она моя женщина!

Этот облезлый шарпей визжит как обиженная баба. Сначала не разобрал всю силу потенциала, что разворачивалась у меня внутри, и продолжил взламывать преграды в моей голове, а потом, получив первый хлёсткий удар, лишивший большую часть одежды, понял, куда попал.

И вот недоделанный менталист пищит, ползёт и грозится подвальной инквизицией, а меня всё сильнее распаляет. Попадись мне такая тварюга в прошлой жизни, я б его топором в мясном холодильнике разделала. Кости собакам, а обвисшую кожу на ремни для ошейников.

— Лара, — доносится сквозь забитую энергией вату голос Ториана, и он сам проявляется в потрескивающем напряжением мареве. — Послушай меня. Тебе надо остановиться.

Умом понимаю, что он прав, что потеряй я контроль окончательно, и меня спеленают, отправив в пыточную, но душа требует возмездия и расщепления обидчика до горстки пепла.

— Этот червь сделал мне больно, — обиженно всхлипываю и от всего сердца наподдаю огненной плетью по тощему заду, пока у меня не отобрали игрушку для трёпки. — Влез без разрешения в голову и покопался там.